Я с сожалением думал об осенних листьях, несущихся в тусклой синеве воздуха, сравнивая их с судьбами людей. Вот пара листьев вцепилась друг в друга и стремительным скачком поднялась к небу. Некоторые с неистовой быстротой падали вниз, а некоторые – медленно. Другие, расправившись, кучковались и вальсировали в такт дуновению ветра. Только единственный могучий лист так и продолжал гордо колыхаться, упрямо уцепившись за ветку, как ни старался сорвать его непрестанный ветер. А ветер то стихал и точно присматривался к деревьям, то, немного подождав, снова начинал свою пляску с листьями. Но у всех листьев было нечто общее: осень их перекрашивала из летней зелени в рыже-бордово-коричневые оттенки и хоронила. А весной на тех же деревьях снова появлялась свежая зелень, молодняк.
В процессе своих размышлений я не заметил, как мы подъехали к дому. Смахнул размышления, растерянно озираясь по сторонам.
Удивлённо возмутился:
– Денис, ты что, оставил дверь нараспашку? Забыл закрыть?
– Не волнуйся, всё под контролем, – загадочно улыбнулся брат.
Он поставил машину напротив гаража и быстро из неё вышел, обронив:
– Сиди, я сам открою ворота.
С гордым видом он, размахивая длинными руками, открыл ворота и вернулся в машину. Подбадривая меня, кивнул головой. Усердно продолжал демонстрировать водительское мастерство и напросился на комплимент.
– Вижу, вижу, стал к машине бережнее относиться… – не выдержал я.
– Стараемся.
Денис заехал в гараж. Мы вновь поглядели друг на друга. Брат внезапно сделался серьёзным и вышел из машины. Я с минуту сидел в задумчивости.
Денис успел закрыть ворота гаража и распахнул дверь автомобиля с моей стороны:
– Бери шинель, пошли домой. Чё-ё сидишь?
– Ну пошли…
Я направился следом за ним. Захотелось на одном дыхании пропустить стакан водки. Хотя я и не особый поклонник выпивки, сейчас необходимо расслабиться. Но не тут-то было! В дверном проёме на крыльце нашего дома я увидел маленькое и красивое чудо в пышном платье и шали, накинутой на детские плечики. Остолбенел, по телу пробежало лёгкое волнение, вызванное этим чудом. Я продолжал стоять как вкопанный и глубоко вдыхал пространство: и здесь мне почудилось что-то тайное.
Денис, ускорив движение, крупными шагами подлетел к этому чуду.
Заботливо обратился:
– Малышка, холодно, заболеешь. Давай в дом.
А малышка удивлённо смотрела в мою сторону. Она пронзала меня детским, чистым, наивным взглядом. На мгновение мне показалось: сквозь нависшую осеннюю пелену неба просачивался лёгкий отблеск зарниц, будто за спиной малышки вспыхивали блики. Я замер, застыв как обнажённая мраморная статуя в музее.
Несмотря на требования Дениса, девочка продолжала стоять на крыльце. Она держала указательный палец левой руки во рту, а кудряшки цвета льна рассыпались вокруг головы. Блики исчезли, когда из дома с громкими радостными возгласами вылетели на крыльцо Жорик и Ангелина. Жорик подбежал ко мне.
Обнял, похлопал по спине:
– Привет, родной, что застыл? Всё хорошо, ты уже дома.
Жорик не изменился, остался таким же полненьким. Лицо было тщательно выбрито, живот выпирал через серую рубашку. Находясь в его объятиях, я глазами буквально поедал Ангелину. Она, в синем трикотажном платье, выглядевшая ещё моложе, чем три года назад, обняла малышку. Ангелина загадочно посмотрела на меня, нежно прижимая, как я уже догадался, свою дочку. Широко улыбнулась, и я уже не чувствовал ни себя, ни Жорика.
Денис, обхватив Ангелину с малышкой, поспешил сопроводить их в дом. Немного успокоившись, усмирив свои эмоции, я молча направился вслед за Жориком. При входе, держась за ручку двери, поднял голову вверх, вдохнул глубоко осенний воздух, чтобы окончательно снять волнение.
Задержавшись на секунду в прихожей, я заглянул в комнату. Она сияла чистотой и уютом. В обстановке ничего не изменилось. Стол, сервированный приборами, стоял возле дивана. В центре комнаты висела новая люстра. Я внимательно её разглядывал.
Жорик объяснил:
– Наш подарок на день рождения Серафиме.
С чувством внутренней скорби я молча кивнул.
Малышка стояла возле дивана, поглядывая на меня с неподдельным интересом. Я ей подмигнул, но, к сожалению, мне нечем было её угостить. И пожурил себя: не мог догадаться, дурак.
Жорик, покачивая головой, возмутился:
– Проходи, дома же! Чего встал в прихожей?
Скинув куртку, я повесил её на крючок в коридоре и там же разулся.
– Ты меня с этим чудом познакомишь? – обратился я к Жорику, кивнув в сторону малышки. – Только руки помою на кухне.
Молча прошёл через всю кухню к умывальнику. Денис возле плиты разогревал котлеты, а Ангелина заправляла салат сметаной. Пока мыл руки, заинтересованно посматривал на Ангелину, а Денис всё время на меня косился. Ангелина, обдав меня быстрым взглядом, слегка улыбнулась и с салатницей в руках направилась в большую комнату. Я невольно подумал: «Какая же она хорошенькая стала после родов».
– Ты не увлекайся, – процедил Денис сквозь зубы, словно читая мои мысли.
