Тропинка, поднимавшаяся вверх к мысу, была похожа на стремительный горный ручей.
Кемми не знал, как добраться наверх, гора казалась ему неприступной. Он не двигался. Стоял в оцепенении и смотрел на эту крутизну. Стремительный поток вымыл песок из-под камней, и теперь они могли в любую минуту скатиться вниз, и тогда он упадет и разольет это драгоценное молоко. И все же ему следовало подняться наверх, ведь босс давно уже ждал его. Все выше и выше взбирался он на гору, осторожно переставляя ноги. Сердце бешено колотилось, завернутая в целлофан буханка хлеба давила на грудь.
Когда он, наконец, добрался до вершины горы, черные тучи охватили его со всех сторон и крепко сжали на головокружительной высоте, над рассвирепевшим океаном.
Волны набегали и с грохотом разбивались о подножье Головы Дьявола, откатывались и снова налетали на скалы. Это были не волны, а руки чудовищных великанов, тянувшиеся вверх, чтобы схватить его. Сердце мальчика сжалось от страха.
Он простоял здесь, казалось, целую вечность, этот маленький замерзший мальчик, на вершине Головы Дьявола, а между ним и стоянкой его хозяина пролегла бесконечная, залитая водой дорога.
Он начал спускаться вниз. Спускаться было легче, чем подниматься, глухие удары сердца уже не разрывали грудь. Ему стало жарко и захотелось снять пиджак, но он не осмелился этого сделать, так как не смог бы удержать буханку хлеба.
Дорога вниз была короче, и все же это был долгий, очень долгий путь. Когда он, наконец, спустился, ноги дрожали, а руки едва могли удерживать бидон с молоком, Кемми сел на камень и увидел где-то далеко-далеко совсем маленькую машину и натянутый рядом с ней брезент. Он втянул в себя побольше воздуха, чтобы позвать босса, потому что босс любил, когда ему кричали издалека, но словно кинжалом кольнуло его в бок.
Услышав лай собаки, Поль выглянул из машины.
– А, наконец-то явился? Что же, черт подери, ты делал все это время? Я целое утро жду, пока ты придешь.
Мальчик молча стоял, глаза его лихорадочно блестели.
– Ради бога, иди же сюда! Что ты там стоишь под дождем?
Кемми собрал все свои силы, сделал шаг, и вдруг ему показалось, что перед ним – столб, столб стоит совсем не на том месте, где следовало ему стоять. Закружилась голова, он уронил бидон, и молоко разлилось по мокрой земле.
Ругательства сотрясали окрестность.
– О, всемогущий боже! – вскричал Поль. – Что же ты натворил?!
Мальчик не смел отвечать.
– Ты и так глуп, как пробка, – не унимался Поль, – а сейчас…
От ругани босса в ушах гудело. Мама всегда останавливала отца, когда тот вот так же начинал сердиться.
– А где же, черт возьми, остальные продукты? – наконец, спросил Поль.
Кемми полез за пазуху и достал сверток.
– Неужели все это время ты держал их там и я должен есть хлеб, от которого воняет грязным аборигеном?
Поль выхватил из рук Кемми пакет и снова взорвался:
– Похоже, что ты спал на этой буханке!
Мальчик безмолвно стоял перед ним, не в силах произнести ни слова. Сердце у него снова бешено забилось, совсем как утром, когда он долго с трудом взбирался по тропинке вверх к Голове Дьявола.
– А где же вода? – закричал босс. – Где же, черт побери, пресная питьевая вода? Я тебя спрашиваю! Возвращайся, и не приходи без воды для чая. Слышишь? Если же молока больше нет, попроси хоть банку сгущенки.
Мальчик повернулся, сказал, как обычно: «Хорошо, босс», но настолько тихо, что Поль угадал это лишь по движению его губ.
Выбравшись из спального мешка, Поль почувствовал холод. Он развернул нейлоновую куртку с капюшоном, которая служила ему вместо подушки, и натянул ее на себя. Потом толстыми кусками нарезал хлеб, намазал на него мягкое, подтаявшее масло и даже не оглянулся на маленькую, мокрую, забрызганную грязью фигурку ребенка, отправившегося, как на голгофу, вверх по мокрой тропинке к Голове Дьявола.
На берегу Кемми нашел свои следы и побрел по ним. Ему представлялось, что он идет вслед за отцом, как это бывало раньше, когда они вместе ходили удить рыбу во время странствий…
Воспоминания о родителях заставили Кемми расплакаться. Он заплакал, как не плакал еще ни разу, с той ночи, когда случилось несчастье с его семьей. Он сидел сейчас возле бака с водой. Сидел и плакал, и никак не мог вспомнить, зачем же сюда пришел.
Кемми ясно слышал, как женский голос уговаривал его идти домой. Он вышел за ворота. Резкая боль в боку согнула его. Он сжал губы, чтобы не вскрикнуть. «Мальчики-аборигены не плачут», – говорил отец. Кто-то снова позвал. Он обернулся. Ошибки быть не могло, он ни с чем не мог спутать этот женский высокий голос. К тому же, его позвали по имени, а здесь никто его имени не знал.
– Кемму!
Ведь это была мама. Конечно, это она позвала его.
Кемми, как на крыльях, бросился к пещере, но ноги не слушались, он еле передвигался. Ему показалось, что он громко сказал:
– Я иду к тебе, мама!
И снова услышал этот материнский голос, такой чистый и звонкий, что вначале даже подумал, будто это кричит птица. Но ведь птицы в дождь не кричат, они сидят где-нибудь в укромном местечке, распушив свои перья. Нет, они не кричат в такую погоду.
