Однако в 30-е – первой половине 40-х годов Кьюсак знали больше как драматурга, чем прозаика, – она была автором нескольких социально-психологических драм, которые ставились небольшими полулюбительскими театрами, передавались по радио. Австралийская драматургия переживала период мучительного становления, осложненного засильем коммерческого театра, и Кьюсак вслед за Луисом Эссоном, Вэнсом Палмером, К. С. Причард стремилась к созданию национального театра. В таких пьесах, как «Утреннее жертвоприношение» или «Кометы пролетают быстро», приподнимался занавес над современной Австралией, на сцену выходили люди, типичные для разных социальных слоев, вскрывались косность и лицемерие «моралистов», оскверняющих чистые чувства.
Два года из шести военных лет Кьюсак провела в портовом Ньюкасле, городе стали и угля, где опасность, нависшая над Австралией, ощущалась сильнее, чем в других местах: вокруг города построили проволочные заграждения и противотанковые ловушки, у берегов рыскали японские подлодки, торпедируя рудовозы и другие корабли, – японский снаряд однажды разорвался прямо под окнами домика докера, где жила Кьюсак. Помимо работы в школе, она часто выступала с лекциями по истории Австралии и австралийской культуры в кружках Ассоциации просвещения рабочих, в военных лагерях и казармах. Огненный рубеж второй мировой войны, в которой австралийцы сражались на стороне антигитлеровской коалиции, прошел и через австралийскую литературу. Лучшая ее часть сплотилась в патриотическом антифашистском порыве.
писала Мэри Гилмор, старейшая поэтесса и ветеран социалистического движения. Алан Маршалл посылал во фронтовую газету корреспонденции, составившие книгу «Это – мой народ». Причард выступала на митингах, призывая к установлению дипломатических отношений с Советским Союзом, на который пала главная тяжесть битвы с фашизмом. Война, принесшая неисчислимые и неслыханные страдания миллионам, обнажила всю страшную человеконенавистническую суть террористической диктатуры буржуазии и потребовала от писателей уточнения социальных и политических критериев в подходе к действительности. «То, что я смутно понимала раньше, – говорит Кьюсак в автобиографической книге, опубликованной в 1975 году, – переросло в глубокое убеждение: род человеческий может уцелеть лишь при той социальной системе, которая основывается на глубоком уважении к человеку и имеет целью полное осуществление потенциальных возможностей мужчин и женщин, независимо от расы и цвета кожи».
Быстро последовавшие друг за другом романы «Орел или решка» (1951), «Скажи смерти „нет!“ (1951) и „Южная сталь“ (1953) далеки от батальной тематики, но писательница обращает внимание на то, как менялось войной течение жизни людей, их мировосприятие и моральные устои.
В романе «Орел или решка» (написан в соавторстве с Флоренс Джеймс) перед читателем проходят восемь дней из жизни Сиднея 1944 года – тылового города, где одни работают и терпят лишения, а другие – «сливки» общества – преспокойно нарушают законы о мобилизации трудовых резервов и предаются светским развлечениям, где процветают темные дельцы – содержатели притонов и игорных домов и по-хозяйски держатся союзники-американцы. Рассказывая о судьбах нескольких женщин, служащих в роскошном отеле (главная сценическая площадка романа), Кьюсак не избежала «эффектов Золушки». Но демократизм ее оценок и симпатий не вызывает сомнений: они отданы не богатым, праздным, преисполненным кастовой заносчивости, а людям, которые в атмосфере коррупции сохраняют честность, порядочность и несут бремя военных тягот.
