– Пусть уничтожит свою коллекцию или отдаст мне, сама уничтожу! – Чарли чувствовала, что срывается на крик.
– Вы требуете того, что не может быть осуществлено по закону, – скучающе осадил ее Ланд, проблемы Чарли его явно не заинтересовали. – Мне здесь работать не с чем, и точка. Во-первых, напоказ ничего не выставляется. Расклеивай она вырезки с фотографиями на улицах, другое дело, а дом – ее личная территория. Все составляющие ее коллекции были в открытом доступе: статьи и фотографии печатались в газетах, которые Басси, предположительно, покупала. Она ведь ничего у вас не украла, верно? А вы сами не храните старые газеты и журналы – «Вог» там, «Английский дом»?
– Нет! – огрызнулась Чарли. Неужели она похожа на пустышку, интересующуюся сумками и диванными подушками? – Хранить газеты с журналами и годами собирать статьи о конкретном человеке – не одно и то же. Я не держу дома ничего, что нарушало бы неприкосновенность личной жизни других!
Ланд нагнулся к своему портфелю, порывшись, вытащил мятый номер «Дейли телеграф» и положил на нетронутую пиццу Чарли. Масло тотчас пропитало тонкую бумагу.
– Вот, – Ланд показал на статью внизу страницы, – материал о Дэвиде Милибэнде, нашем министре иностранных дел, искренне надеюсь, ненадолго! Захочу – вырежу эти три параграфа и приклею на зеркало в ванной! Это мое право, которому никакой Милибэнд не воспрепятствует. Я говорил уже дважды, скажу еще раз: вторжением в частную жизнь здесь и не пахнет. Если бы Басси выкладывала ваш личный дневник в Интернете или украла статьи с фотографиями из вашей спальни, был бы другой разговор! Ну или если использование этой коллекции вредило бы вам...
– Эта сучка меня преследует! – Чарли швырнула газету в Ланда. – По-вашему, это не вред? «Стена позора» – лишь часть кошмара, который я должна прекратить. Она караулила меня у входа в управление, а с какой целью, не объяснила...
– Из вашего рассказа трудно заключить, что вы очень добивались объяснений. – Ланд подавил зевок. – Я, например, прямо спросил бы, что у нее на уме, и никаких отговорок не принял. Почему вы даже не намекнули ей, что видели «стену позора»?
– Да я от страха чуть не сдохла! – прошипела Чарли. Неприятно расписываться в полной никчемности, но Доминика Ланда она больше никогда не увидит, поэтому какая разница? Номер четыре в рейтинге лучших юристов Великобритании сочтет ее полной размазней? Ну и пусть! – Даже вы не станете отрицать: эта женщина мной одержима. Пока она думает, что я не в курсе, ей можно расслабиться. А если бы я сказала, что видела «стену позора», кто скажет, как повела бы себя Басси? Вдруг выхватила бы нож и искромсала меня на куски? Она же безумна! Мне хотелось одного – выбраться оттуда, и поскорее. – Чарли засопела и поспешно вытерла глаза. Разве она плачет? Нет, две слезинки – это еще не плач! – Но как бы мне ни хотелось, сбежала я далеко не сразу – целых два часа сидела в гостиной Басси и наслаждалась длинной байкой про художественную выставку. Врала сама себе, что пытаюсь ее раскусить, но главным было не это, а страх. Рут Басси как минимум два года за мной следила, играла, манипулировала, возможно, не одной мной, а кем-то еще. А фарс с убитой-неубитой художницей, кто знает, сколько в нем правды? Вдруг это очередная ловушка? Вчера она потчевала меня ненужными подробностями и, представляете, я слушала, как примерная девочка. Надеялась, что если прикинусь подружкой, то эта идиотка смилостивится и откажется от исполнения своего неведомого плана.
Вспышка Чарли не удивила Ланда, – скорее, позабавила.
– Мисс Зэйлер, пардон, сержант Зэйлер! У вас налицо классический уход от действительности. Боюсь, вы в плену иллюзий! Судя по вашему рассказу, нет ни малейших причин думать, что эта женщина преследует вас или стремится вам навредить. Она читала о вас в газетах, потому и обратилась к вам за помощью. Разве это преследование? А газетная вырезка в кармане куртки – опять-таки, что тут такого? Закон не запрещает воздерживаться от объяснений, вырезать из газет заметки и вешать на стену. Любой гражданин Великобритании может обклеить дом статьями о вас, и вы не вправе воспрепятствовать.
– Ладно. – Чарли заставила себя дышать ровно и медленно. – Вернемся к действительности.
Ланд вскинул брови, точно говоря: а ты на это способна? Тут опять тренькнул смартфон, магнитом притянув все его внимание. Чарли превратилась в невидимку, даже больше – в пустое место. Пока Ланд терзал кнопки, она взяла себя в руки.
– А если действовать исподтишка? – предложила Чарли. – Если для острастки послать Басси «официальное» письмо? Если возьметесь, расходы я покрою.
– Я не рэкетир! – ухмыльнулся Ланд. – Что ваша сестра про меня наговорила?
– Я же не избить ее прошу! – Чарли старалась, чтобы голос не звучал умоляюще. – Может, пригрозить ей судом, если не уничтожит свою «стену позора»? До настоящего суда, конечно, не дойдет, но Басси этого не узнает. Она в багетной мастерской служит, а не в адвокатской конторе! Испугается, как и любой человек!
