В декабре конвои по Белому морю шли за ледоколами. Плавание осенью и зимой на Севере и в мирное время сопряжено с большими трудностями из-за частых туманов, снежных зарядов, льдов. А если учесть, что с началом войны снимается ограждение опасностей, выключаются маяки и навигационные огни, то трудностей еще прибавляется. И хотя наши операторы и гидрографы
[291]
снабдили корабли специальной лоцией военного времени, а створы оборудовали не видимыми простым глазом огнями, от командиров и штурманов требовался максимум внимания и умения. У нас на флотилии гидрографию возглавлял капитан 1 ранга Б. Н. Побат, заместителем у него был капитан 2 ранга И. В. Васильев — старейший флотский гидрограф. Они со своим коллективом много потрудились над тем, чтобы обеспечить безопасность плавания кораблей в любых условиях погоды.
Мало кто знает о службе гидрографов во время войны, работа их порой незаметная, но чрезвычайно важная. Благодаря усилиям специалистов северной гидрографической экспедиции под руководством капитана 1 ранга И. Ф. Гаркуши мы имели все необходимые карты с промеренными фарватерами, подробным описанием даже малоизвестных бухт и островов. Гидрографические корабли флотилии, которыми командовал капитан 2 ранга Н. Н. Белакшин, во время своей работы не раз попадали под вражеский огонь и несли потери.
Навигация 1944 года завершилась успешно. За год в оперативной зоне флотилии прошло более 300 конвоев — в общей сложности 615 транспортов, в том числе 142 союзных. Потери не превышали 0,4 процента. За это время в нашей зоне уничтожено 10 вражеских подводных лодок.
Замерзло Белое море. Появились новые заботы: отремонтировать корабли. Начальник технического отдела флотилии инженер-капитан 1 ранга Дорофеев и флагманский механик инженер-капитан 1 ранга Лобач-Жученко сбивались с ног. Заводы были перегружены, не хватало рабочих, производственных мощностей, материалов. Вспоминаю с благодарностью помощь, оказанную нам Архангельской областной партийной организацией. Первый секретарь обкома КПСС Б. Ф. Николаев лично вникал в ход судоремонта, всячески «нажимал» на директоров предприятий. Из директоров заводов самые добрые отношения у нас сложились с Сергеем Александровичем Боголюбовым, с которым, как помнит читатель, мы встречались на Ладоге. Он всегда был тесно связан с флотом. Боголюбов отлично понимал наши нужды, все вопросы решал быстро. Бывало, подорвется тральщик на мине, и хотя остается на плаву, но требует серьезного ремонта. Звоню по телефону директору завода:
[292]
— Сергей Александрович, тралец наш пострадал, надо срочно починить.
Объясняю, что именно случилось. Пауза на раздумье. А затем следует неизменный ответ:
— Пусть приходит. Только дайте мне матросов-специалистов, чтобы побыстрее управиться.
А вопрос о документации, деньгах, материалах решался уже потом, когда ремонт корабля шел полным ходом. Жаль, что этот хороший обычай не всегда соблюдается сейчас. По своему горькому опыту знаю, как иногда трудно бывает в наши дни исправить самую чепуховую поломку. Телефонные разговоры теперь редко помогают. Требуются указания сверху, целые кипы бумаг…
Как-то в зимний день, когда мы были всецело поглощены ремонтом кораблей, адъютант доложил, что прибыл глава английской миссии и просит срочно его принять. Обычно такие неплановые, а тем более срочные встречи были связаны с какой-нибудь неприятностью. Я насторожился. Но распахнулась дверь, и в кабинете появился сияющий английский коммодор, а за ним — совсем юный лейтенант-переводчик. Коммодор торжественно возвестил:
— О, адмирал! Мне поручено приветствовать и поздравить вас. Я только что получил телеграмму из Лондона: наш король удостоил вас высшей награды Великобритании — ордена Бани.
— За что? — непроизвольно вырвалось у меня.
— За заслуги вашей флотилии в потоплении «Тирпица».
Глава миссии крепко сжимал мою ладонь.
Я был несколько смущен неожиданным известием. Москва об этой новости мне еще ничего не сообщала.
А коммодор радостно добавил, что командующий воздушными силами флотилии генерал Г. Г. Дзюба и начальник штаба авиации полковник Н. К. Логинов тоже награждены английскими орденами.
Ничего не оставалось, как поблагодарить за высокие награды.
Чем же было вызвано это награждение нас, беломорцев?
Фашисты к началу второй мировой войны имели четыре мощных линейных корабля, вступивших в строй
[293]
