— Пли!
Нестройная серия щелчков из однозарядок, шеренга новиков в одинаковых льняных рубахах, штанах и беретах неопределённого серого цвета. Уже неделю мы отрабатываем курс молодого бойца, как его понимает наш новый сержант — лупоголазый качок с позывным Топор.
— Вынуть патрон, перезарядить!
Получается у нас не очень дружно, и совсем не одновременно. Старые, изношенные до предела «копья» — однозарядные переделки столетних винтовок Мосина с неотъёмным штыком — постоянно клинят, заедают и расшатываются даже на учебных патронах. А что будет, когда начнём из них стрелять по-настоящему?
— Противник — Две сотни шагов! Целик установить! Целик на два, я сказал! Тупые животные!
Мне досталась совсем уже убитая винтовка, ремонтом которой пришлось заняться в первый же день. Благо, на бывшей военной автобазе нашлась неплохая мастерская. Подтянул цевьё, подивился варварски заклёпанной магазинной коробке, смазал затвор и отрегулировал прицельные приспособы. Даже штык привёл в порядок. Но всё равно, стрелять из такого раритета я бы не решился.
— Готовсь! Пли!
Топор, наш бравый и довольно громкий начальник, за эту неделю успел своими кулаками (а иногда, и ногами), отметелить практически всех новиков из нашей учебной полусотни. Доставалось за любую провинность; сержант не использовал шагистику или отжимания для вразумления новичков, но дубасил с удовольствием и умело. Всего лишь четверо избежали этой доли — наша тройка и Батыр. Этот молодой и туповатый, но очень крупный и добрый парень с какого-то удалённого посёлка внешним видом и дубовыми кулаками показывал, что с ним лучше не связываться. Топор же, будучи садистом, дураком отнюдь не был. И дубасил слабых, кто не мог дать ему отпора — что совсем не добавляло ему уважения в солдатской среде.
— Молчун! Молчун, мать твою так! Выйти из строя!
О, это он мне. Посмотрим, что ему приспичило на этот раз.
Лупоглазый сержант подскочил ко мне и начал орать:
— Почему тупишь? Почему нечётко выполняешь приказы?
“Молчуном” назвали меня не зря. Стою как образцовый солдатик, ружьё к ноге, грудь колесом, взгляд лихой и туповатый, как принято по уставу.
Топор выхватил у меня «копьё», проверил целик, планку, вернул обратно.
— Так, показывай снова упражнение.
Я как на автомате показал вращение ружьём, привёл его в боевое положение, вставил старый патрон в ремень-патронташ, дослал новый учебный патрон, прицелился и «выстрелил». Топор хмуро проследил за моими действиями:
— Встать в строй.
И по новой принялся орать. И как только не охрипнет? Я давно заметил — хорошие преподаватели говорят тихо, но всё равно голос у них постоянно севший. А такие вот тупорезы типа нашего сержанта орут постоянно до ломоты в ушах, но хоть бы раз голос сорвали!
— Вы все — тупые животные! Корова моего соседа стоит дороже, чем вся ваша ватага уродов и криворуких придурков! Посмотрите на себя — вас одевают, кормят и поят, живёте вы в теплой казарме из милости нашего князя — и чего вы добились за эти дни неустанной заботы о вас? Мерзко смотреть на ваши тупые рожи! Марш на завтрак!
Бывшая военная автобаза занимала периметр примерно в триста на двести метров. Окруженная со всех сторон трёх-пяти этажными строениями, внешние стены которых уже после Войны были превращены в неподступный глухой периметр, база стала главным опорным поселением Орловского Княжества на его восточных пределах. Рядом с ней, в хорошо сохранившихся многоэтажках, жили местные рабы, обрабатывавшие поля и фермы на запад от стен крепости. В общем, это было самое крупное поселение, которое мне довелось здесь увидеть. Жаль, девушек здесь совсем не было. За такого рода утехами нужно было идти в соседнее Архангельское поселение.
— Оружие — в пирамиду!
Из руководства «Мясухи» новики видели пока что только двух бояр: боярина Перовского, как я понял — заместителя воеводы, по совместительству местного «молчи-молчи». И боярина Баранова, из соседнего Архангельского поселения, командовавшего дежурной полусотней базы, по совместительству дальнего родственника Топора. На самой базе в данный момент находилось две полусотни: собственно боевая полусотня Баранова и учебная полусотня под временным командованием Перовского. Остальная полусотня, включая десяток Малера, находилась в поселениях Восточного Предела Великого Княжества Орловского, охраняя их от нападения врагов и нечисти.