– Благодарю за совет. – Скара посмотрела ему в глаза в зеркале. – Можете идти. – И, щелкнув пальцами, велела рабыне принести платье.
Прошло два года, как Колл побывал в Ройстоке, и поселение это, подобно опухоли, расползлось ввысь и вширь на своем заболоченном островке.
Деревянные щупальца протянулись над водой на шатких сваях. Дома, точно настырные раковины-прилипалы, лепились к извилистым дамбам. Халупы надстраивались над хибарами под всеми углами, лишь бы не вровень. Внизу – гнилая чащоба бревен-подпорок, сверху – сотни труб обволокли город дымным покровом. Отдельные комочки – срубы, сараи, хижины разлетелись по сторонам, как брызги харкотины, впивались во всякую кочку, лишь бы сухую, лишь бы держалась лачуга – здесь, посреди трясины и топей в широком устье Священной.
Столько тесаной древесины в одном месте Колл еще не встречал.
– Разрастается, – заметил он, морща нос. – По-моему, развитие налицо.
Колючка попросту зажала ноздри.
– Вонь развели – прямо в лицо. – Ядреная смесь вековых пластов навоза и соленой гнили водорослей с едкой приправой от коптилен рыбы, красилен тканей и дубилен шкур гасила Колловы вдохи в глубине горла.
Но королева Лайтлин была не из тех, кого отпугнет от намеченных дел запашок.
– Ройстокские заправилы растолстели на торговых путях вдоль Священной, – сказала она. – Вместе с ними отек жиром и город.
– Варослав прибыл откусить свой кус мяса. – Колл невесело разглядывал приближающиеся причалы. – И немало кораблей он привел.
Глазами, суженными в щелки, Колючка обвела длинные и поджарые суда.
– Я насчитала тринадцать.
– Многовато, если просто показывать силу, – задумчиво промурлыкала Лайтлин. – Полагаю, Калейвский князь решил тут остаться хозяйничать.
Снаружи припекала Матерь Солнце, однако в палате стояла холодина. Князь Варослав восседал во главе длинного стола, столь гладкого, что можно было разглядеть расплывчатые отражения друг друга.
И отражения одного только князя хватало, чтобы Колла не отпускала тревога.
Он не был крупным мужчиной, не носил оружия. На его голове, подбородке и даже на надбровных дугах не росло ни волоска. На лице не проступало ни гнева, ни презрения, ни скрытой угрозы – только каменное бесстрастие, отчего-то пугающее сильней свирепого рыка. За ним полукругом встали воины – отряд рьяных головорезов. И другой полукруг – коленопреклоненные рабы в тяжелых оковах. Подле князя его стройная, как копье, подручная: с косынки вокруг лба подмигивают пришитые монеты.
Девять градоначальников Ройстока сидели по одну сторону стола, между Варославом и Лайтлин. Разодетые напоказ в тончайший шелк с дорогими каменьями, однако тревога ясно читалась на лице каждого. Словно судовая команда, без руля дрейфуя в северных льдах, от безвыходности уповает на течение, что невредимо пронесет их меж двух могучих айсбергов. Закрадывалось подозрение, что на этой встрече все их упования тщетны.
– Королева Лайтлин, Зарница Севера. – Голос Варослава был сух и вкрадчив, словно шелест опавших листьев. – Боги возлюбили меня, вновь осияв вашим лучезарным ликом.
– Великий князь, – ответствовала Лайтлин. Ее окружение смиренно склоняло голову за спиной королевы. – Море Осколков содрогается от вашей поступи. Примите поздравления в честь вашей славной победы над народом конных табунов.
– Если угодно звать победой всякий мах хвоста, которым лошадь отгоняет мух. Мухи все равно слетаются снова.
– Я привезла вам подарки. – Два невольника Лайтлин, близнецы с пучками волос до того длинными, что могли б их наматывать на руку, выдвинулись вперед, держа сундуки наборного дерева, привозной роскоши из самой далекой Каталии.
Однако князь поднял руку – Колл заметил на мозолистых пальцах глубокие канавы, продавленные многократными занятиями стрельбой из лука:
– И у меня есть подарки для вас. Обменяемся ими позже. Сперва стоит обсудить дело.
Золотая королева удивленно приподняла золотую бровь:
– Какое же?
– Великую реку Священную, и деньги, что текут по ней, и то, как мы их между нами разделим.
Лайтлин, крутнув кистью, отослала невольников обратно.
– Разве заключенные меж нами договоренности не питают выгодой нас обоих?
– Скажу прямо, мне бы хотелось питаться повыгодней, – произнес Варослав. – Мой служитель изобрел разные способы этого добиться.
Тишина.
– У вас есть свой служитель, великий князь? – спросил Колл.
Варослав обратил на Колла стылый взгляд, и ученик почувствовал, как у него, прячась под теплый живот, поджимаются яйца.
– Для правителей моря Осколков они, по всей видимости, обязательны. И я подумал, стоит купить такого и мне.
Он едва наклонил лысую голову – и одна из рабынь встала и откинула капюшон, и утробно зарычала Колючка.
Кроме тонкой пряди над ухом, все волосы женщины выстригли до соломенной щетины. Ее вытянутую, тонкую шею опоясывал рабский ворот из серебра, а запястье охватывал браслет, и между ними натянулась тонкая цепь, недостаточно длинная, чтобы считаться удобной.
