Обладатель многих международных премий и наград Дэн Симмонс вернулся в жанр научно-фантастического триллера своим впечатляющим, вдумчивым романом о силе и боли телепатии!Джереми и Гейл были обречены на тоску и одиночество своей способностью читать чужие мысли – пока не нашли друг друга. Поженившись, они сблизились так сильно, как не дано ни одной обычной нетелепатической паре. И когда Гейл умерла, Джереми оказался буквально у последней черты. Измученный окружающим «нейрошумом», не способный выплыть из бушующего океана чужих мыслей, захлебываясь от безысходности, он пустился в путешествие по всем кругам своего личного ада…Симмонс мастерски показал извилистый путь Джереми во мраке отчаяния, в поисках избавления от «нейрошума» и заигрываниях с суицидом. Смешав теорию хаоса, квантовую физику и неврологию, автор выстроил оригинальное научное объяснение телепатии…Publishers Weekly
Dan Simmons
The Hollow Man
© 1992 by Dan Simmons
© Гольдберг Ю. Я., перевод на русский язык, 2017
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Я благоговею перед Дэном Симмонсом.
Автор хотел бы поблагодарить людей, превративших невыполнимую задачу в просто трудную.
Сью Болтон и Эдварда Брайанта за то, что прочли книгу, которая была написана вместо той, которую ждали другие. Табиту и Стива Кингов за долгий и непростой марафон чтения… и за слова поддержки, которые за ним последовали. Ники Гернольда за объяснение механизма телепатии. Бетси Митчелл за демонстрацию смелости наших общих убеждений. Эллен Датлоу за то, что полюбила (и купила) рассказ, с которого все началось, десять лет назад. Ричарда Куртиса, необыкновенный профессионализм которого помог избежать путаницы. Математика Иэна Стюарта, сумевшего вызвать страстный отклик у математически неграмотного человека. Карен и Джейн Симмонс за их любовь, поддержку и терпение, когда я упорно пытался снова превратить просто трудную задачу в невыполнимую.
Кроме этих чудесных людей, я должен поблагодарить и тех, кого с нами уже нет: Данте Алигьери, Джона Карди, Т. С. Элиота, Джозефа Конрада и Фому Аквинского. Все они исследовали – гораздо глубже и выразительнее, чем позволяют мне мои способности, – навязчивую тему…
Джереми Бремен вышел из больницы, где умирала его жена, и поехал на восток, к морю. В этот необычно теплый пасхальный уикенд жители Филадельфии устремились за город, и в плотном потоке машин Бремену приходилось внимательно следить за дорогой, оставив лишь тончайшую связь с сознанием жены.
Гейл спала. Болеутоляющее подействовало, но сны ее были беспорядочными и тревожными. Она искала мать в бесконечной анфиладе комнат, заставленных викторианской мебелью. В сознании ее мужа картины из этих снов смешивались с вечерними тенями сосновых лесов Пайн-Барренс. Гейл проснулась, когда он съезжал с автострады, и в те несколько секунд, когда она еще не чувствовала боли, Джереми увидел яркую полоску солнечного света на синем одеяле в ногах кровати, ощутил легкое недоумение, когда жене показалось – всего на секунду, – что теперь утро на ферме.
Мысли Гейл потянулись к нему, как только вернулась боль, пронзившая левый глаз, словно тонкая, но невероятно острая игла. Бремен поморщился и уронил монетку, которой собирался расплатиться за платный участок шоссе.
– Что-то не так, приятель? – спросил принимавший плату служащий.
Бремен покачал головой, выудил из кармана доллар и не глядя сунул его в руку мужчины в будке. Потом он бросил сдачу в захламленный бардачок своего «Триумфа» и сосредоточился на управлении маленьким автомобилем, пытаясь отгородиться от боли жены. Боль медленно затихала, но тревога захлестывала его, словно волна поднимающейся изнутри тошноты.
Гейл быстро взяла себя в руки, несмотря на полотнища страха, плескавшиеся на границе ее сознания.
Она мысленно заговорила с Бременом, сузив спектр передачи до симуляции голоса:
