Полынь горькая – это многолетнее дикорастущее растение с характерным специфическим ароматом и очень горько-терпким вкусом… Порой в жизни людей происходят события, которые оставляют горький след, меняющий судьбы и иногда приводящий к смерти. В этот сборник вошли рассказы, в основу которых положены истории простых людей, чьи истории когда-то были услышаны и слегка переработаны автором.
Отложив в сторону "Устав боевой Кама сутры", она сладко потянулась, каждой клеточкой ощущая красоту и упругость своего тела.
– Пора, – скомандовала она сама себе, быстро выскочив из кровати. Проходя мимо зеркала, мгновенно оценила своё отражение.
– Однако расслабилась.
Интенсивная зарядка, контрастный душ, растирание, лёгкий макияж.
– А теперь одеваться.
Белоснежное, в невесомых кружевах белье приятно щекотало кожу. Обтягивающая, но не стесняющее движение юбка, лёгкая, удобная блузка, туфли на высоком каблучке, сумочка. Всё. Готова.
– С Богом, – коротко вздохнув, она открыла дверь и окунулась в бурлящую суету города. Ей предстоит долгая и трудная дорога на городском транспорте, где понадобятся вся её сила, энергия и искусство выживать, чтобы добраться до своего рабочего места…
2006 г.
80- е годы
Встретились как-то три товарища. Так просто встретились, посидеть, поболтать. Решили чаю попить.
– Только, извиняйте, сахару нет, – сказал один.
– Ничего, мы и без сахара обойдёмся, – успокоил его второй. – Вот пойдём и купим торт…
– А тортов тоже нет, – остановил его первый и добавил, – свежих.
– Тогда конфет возьмём, шоколадных, – не унимался второй.
– И конфет нет, – вздохнул первый. – Вот только и могу предложить, что карамельку.
– Тогда давайте пить чай в присказку, – предложил третий. – И чтоб, значит, чай слаще был, истории начнём рассказывать. Кто расскажет самую невероятную историю, получит в награду карамельку.
И все согласились. Разлили чай. И первый начал:
– Как-то раз открыли в нашем городе новый магазин. Решил я зайти. Захожу. Красивый такой магазин. Большой, светлый. У входа, на самом видном месте, стоит "Книга жалоб и предложений". И ручка рядом, с золотым пером. Шикарно!
Навстречу мне спешит продавец. В чистейшем халате.
– Здравствуйте, – говорит.
– Здравствуйте, – отвечаю.
– Что желаете? – спрашивает.
– А у вас есть? – тоже спрашиваю.
– Конечно, – отвечает.
– И в продаже?
– А как же!
– Тогда, икры чёрной, баночку, говорю, и сосисок, и сахару.
– Пожалуйста, – продавец улыбнулся и через минуту все принёс. И тут же задаёт вопрос:
– Чего ещё желаете?
– Да, у вас, – говорю, – наверняка, нет.
– Есть, – говорит.
– Тогда мне машинку швейную с компьютером. И порошок стиральный.
Продавец вновь улыбнулся, сказал: "Пожалуйста" и принёс все, что я заказал.
– Спасибо, – говорю, – большое.
И пером золотым благодарность записал в "Книгу жалоб и предложений".
– Это возможно, – оценил рассказ второй. – Начальство, наверное, приехало или кино снимали.
– Или это было за границей, – подхватил третий.
– Да-а уж, горьковат чаек, – вздохнул первый.
– Обыкновенный. Грузинский. Второй сорт.
– Слушайте теперь, что я вам расскажу, – отставил чашку второй:
– Мне всегда везло на приключения. Поднимется ветер, сорвёт шляпы с прохожих и одна из них попадает в моё лицо и в тот самый момент, когда я перехожу по шаткой доске через очередную яму на улице. Я в яме, шляпа в грязи, хозяин шляпы в гневе. Народ веселится. И так каждый раз. Как-то раз еду я на своём "Москвиче". Ветерок эдак, знаете ли, свищет. За окном столбы мелькают, машины. Радио что-то "Маяком" мурлычет. Хорошо! Еду. А в это время, где-то за облаками, самолёт летит. Нормальный советский самолёт, ЯК 40, наверное. Я еду. Он летит. А впереди мост, через реку. Широкий такой мост. Вот на этом-то мосту и заглох у меня мотор. Не то бензин кончился, не то гарантия. И в это самое время, где-то из созвездия Кассиопеи, прилетел метеорит. Здоровый такой, железный, метеорит, в общем. И угодил он прямо, что ни на есть в хвост этого самого самолёта ЯК40. Жуткое, знаете ли, зрелище. Хвост сам по себе, самолёт сам по себе, и метеорит соответственно рядом, и вся эта компания падает прямо на мост, где мой "Москвич" застрял. Увидел я это и сиганул с моста. Только потом подумал о парашюте, которого не было. А самолёт упал. Прямо на мост. И, даже больше того, на мой "Москвич". "Москвич" – всмятку. Самолёт – тоже. Выскочили из него пилоты, руками машут. Радостные такие. Каждый по-разному эмоции выражает. Один бегает и кричит, не то "Выхожу из штопора", не то "Не нахожу штопора", а другой про Вини Пуха запел, которому хорошо живётся. А третий совсем ошалел. Останавливает машины, вытаскивает водителей и с возгласами: "Я воскрес! Воистину воскрес!", троекратно всех целует. Посмотрел я на их радость, бросил прощальный взгляд на удивлённо пролетающих мимо птичек и собрался дальше падать. Но не тут-то было. Повис я между небом и землёй, зацепившись подтяжками за трубу, что из моста торчала. Хорошие такие подтяжки. По случаю знакомые из Германии привезли. На три часа моё падение затянулось, пока пожарные не приехали и не спасли.
– История, конечно, необычная, – отозвался первый, когда рассказчик умолк. – Но вполне вероятная. По теории такой, теория вероятностей называется. Бывает, что и моторы глохнут, трубы торчат, метеориты с самолётами падают.
– Это ещё что, перебил его третий, – вот послушайте, что со мной произошло:
