Женщина без колебаний бросилась к соседскому сараю. Она больше не раздумывала. Ей стало казаться, что Ольга пошла туда за дровами, и тяжелая поленница рухнула на нее, причинив страшные травмы. Но ворвавшись в сарай, соседка остановилась на пороге, всматриваясь в холодную темноту, стараясь определить, что же тут произошло. Поленница дров, на которую она бросила свой взгляд, стояла ровной и нетронутой. Рядом валялись две свернутые чистые простыни. Соседка заволновалась и шире распахнула дверь сарая, чтоб дневной свет смог проникнуть сюда. И то, что ей пришлось увидеть, она запомнила на всю свою жизнь. Замерла от ужаса, против воли сделала неуверенный шаг вперед.
– Оль, ты там что ли? Оль! Чего молчишь-то?
И тут послышался писк какой-то приглушенный и снова стон, и тут же – сдавленные рыдания.
– Ольга! Ты живая там?
Соседка крикнула громко, чтобы придать себе смелости. Сделала еще несколько шагов и наконец отчетливо увидела ее, стоящую на четвереньках на грязной соломе, в луже крови, пытающуюся подняться. Рядом с ней валялось большое ведро, в котором разносили по огороду навоз, из него доносился какой-то невероятный мышиный писк.
Женщина шагнула к этому ведру и пнула его ногой, думая, что там спряталась большая крыса, которая покусала Ольгу. Именно этим она оправдывала обилие крови. И тут вдруг заметила на дне ведра что-то красное, мокрое, шевелящееся. Нагнулась пониже и вскрикнула от изумления, увидев только что родившегося ребенка.
Она выскочила на улицу, тяжело дыша, сердце быстро билось. Скинув резиновые галоши, бросилась к дому вызывать скорую помощь. Врачи приехали быстро, потому что находились как раз в их деревне, делая укол «от давления» восьмидесятилетней старушке. Олю с ребенком тут же доставили в городское отделение больницы. Но врач скорой помощи, увидев тяжелое состояние ребенка и ведро, в котором он находился раздетый, посчитал нужным сообщить об этом в отделение полиции.
Услышав сбивчивый, торопливый рассказ, Наташа поймала себя на том, что подозревала нечто подобное. Она была уверена, что сестра закопала бы ребенка в навозной куче, если бы не соседка. Этот явный план убийства отчетливо встал перед Наташей. Она уже не сомневалась. Отпросилась с работы и поехала в больницу. Узнав, к кому она, медсестра грубо спросила:
– Вы привезли ее документы?
– Она поступила к вам без документов?
– Привезите немедленно документы! Слышите?
Оля лежала на кровати тихо, без движения, не обращая внимания на косые взгляды, бросаемые на нее медсестрами. Она врала все от первого до последнего слова. Что все вышло случайно. Она не знала, что беременна. Ребенка пыталась спасти, поэтому положила его в ведро. Крестилась и пыталась выдавить из себя слезинку. Глаза были сухи, лицо бледно. Но внутренняя ярость уже начинала медленно душить ее. Ребенок остался жив! Ей не удалось скрыть его. Наташа вошла в палату, и ее поразила ожесточенная сознательность поступка сестры. Новые впечатления от пережитого будоражили нервы. Отчетливо понимала, что Оля не сожалеет о чуть не совершенном убийстве, но раскаивается в том, что ее заметили. Если бы не соседка, то, немного отлежавшись, Оля отнесла бы ведро на конец огорода, туда, где большая яма для мусора. Это была бы могила для ребенка. Достойное погребение тому, что мучило и изводило ее. Наташа убедилась в своей догадке, читая по измученному лицу сестры важные тайны.
Но все сложилось другим, наилучшим, образом. Соседка оказалась рядом, скорая помощь поблизости, видно, бог был в этот день решительно на стороне малыша. Ей повезло, полицейские не заподозрили преступных намерений, искренне пожалели деревенскую девушку, вынужденную рожать вне больницы из-за отсутствия денег и плохих дорог. Пожелав удачи и выздоровления, уехали. Получив передышку, Оля отдыхала, лежа в постели. Ребенка ей не приносили, и она совсем успокоилась.
Но когда пришла Наташа, ложь перестала иметь смысл. Голос сестры был чужим, и Оля приуныла. Приготовленные слова как-то разом вылетели из головы.
– Наташка.
– Пришла выразить поздравления, – это прозвучало как «соболезнования».
– Зачем?
– Ты родила ребенка.
Они смотрели друг на друга, и в глазах Наташи билось презрение. Оля была слишком слаба, чтобы защищаться. Но попыталась:
– Я почувствовала себя плохо, когда вышла в сарай. Я не понимала, что со мной. Не могла встать, а телефон остался дома, я не могла позвонить. Я упала… и у меня начались роды… кровь пошла…
– Да.
– Если бы не эта дура, соседка! Я бы отлежалась и…
– Ты могла умереть от потери крови. Она тебе жизнь спасла.
– Да, это, конечно… важно…
– У тебя родился еще один сын.
