Он, Лайв Авель Локин-Локнов сделал труднейшее дело — завербовал Нельсона Ревеланти. Нет, не по приказу, Боже упаси, а по нижайшей просьбе благородного шевалье полковника Анри-Антуана де Мерсера.
Адью, моя милая Геона. Честь имею откланяться…
Спустя стандартный час Лайв Локин вступил на борт астрорейдера Вольных кирасиров Груманта, следовавший курсом на Теремнон.
На церемонии прощания с невинно убиенными обитателями ледовитого Груманта княжна Дениза Деснецова чувствовала себя возвышенно и вдохновенно. Ей казалось: еще чуть-чуть, она сама приподнимется и метеором взлетит к солнцу Центрального парка, как будто на реактивных двигателях боевого пояса спейсмобильного десантника.
В превосходном расположении духа принцесса сверху оглядела свою свиту: кавалергардов, офицеров ее дивизиона, кузенов и кузин, прочих родственников, молодых политиков, бюрократов, порученцев, гвардейских флигель-адьютантов. Как по волшебству за несколько дней на Теремноне организовался маленький двор принцессы Ден Деснец.
Само собой, рукотворное чудо произошло не без административно-финансового участия дорогого дядюшки премьер-канцлера Зака Бобона. Князь-батюшка Деснец тоже определил к дочернему двору нескольких человек вроде Лайва Локина, приставленного к ней свитским медиа-секретарем на время пребывания в столичном Теремноне.
Свита наследной принцессы Ди-Ди подобающим образом скорбно склонила головы, опустила вниз глаза. Кроме кавалергардов настороже, никто больше не глазел по сторонам. Молитвенно скрестив руки на груди, свитский круг принцессы официально и печально как один взирал на дисплеи наручных коммуникаторов, где шел прямой многоплановый репортаж о траурной церемонии на Марсовом поле, расположенном неподалеку от третьего фасада.
Собравшиеся в безмолвии внимали глубоким звукам величественного реквиема. Проникновенная музыка, казалось, заполняла собой весь необозримый объем уходившей за облака пирамиды Центрального парка.
Как быстро подсчитали компьютеры множества масс-медиа, аккредитованных на скорбном мероприятии, на Марсовом поле собрались 18 443 человека в модных траурных одеяниях от кутюр и в обычных парадных мундирах, украшенных орденами, медалями и черными креповыми повязками на правом рукаве. Под прицелом десятков камер масс-медиаторов никто этикет не нарушал и думать не думал покидать облюбованные зрительские места до окончания церемонии.
Те же, кто подобно княжне Деснец и ее кавалергардам был технологически вооружен, сверху следили за присутствующими группами зрителей и участников церемонии с помощью собственных микродатчиков сопровождения целей, выбирая выгодные ракурсы трансфокации интересующих их объектов наблюдения.
Опустив пару камер чуть ниже, Ден Деснец стала с интересом изучать траурный наряд ныне вдовствующей княжны Лин Бобон. Простенькое черное платьице жатого шелка "шанель" ей показалось так себе, с высокой талией, подчеркивающей плоскую грудь и нивелирующей широкие ягодицы. И две нитки слишком крупного черного теклирского жемчуга, на вкус принцессы Ди-Ди, смотрелись вульгарно.
А чего еще можно ожидать от финансово-страховой бизнес-леди?
Смотрите, леди и джентльмены, мадам Лин Бобон прилюдно оплакивает участь супруга, с кем она развелась тысячу лет назад. В черно-серебристую вуальку плачется. Платочек беленький уронила. Некому его поднять. Не торопятся скорбящие вокруг нее джентльмены. Кому ты теперь нужна, моя дорогая кузина? Без покойного мужа-философа…
У Ден Деснец злорадно мелькнула хулиганская мыслишка перехватить бы управление камерами медийщиков, запузырить их в небеса в стремительном головокружительном полете, чтоб поплохело зрителям, у кого кишка слаба.
Но решиться на такое радостное безобразие особо важной персоне в общественном статусе наследной принцессы Вольных кирасиров было бы неуместным. Так же, как и садануть праздничным салютом из барионных пушек по ближнему фасаду Статс-канцелярии. Так, чтоб пластхрусталь и аллюмотитановые оконные переплеты сверкающим водопадом вниз посыпались…
Дура набитая, нелестно одернула себя принцесса. Она отбросила прочь (точнее, в задницу) нелепые идеи и принялась рассматривать членов дипломатических делегаций из доброй сотни миров.
Вон новый вице-премьер Теллуса головой в разные стороны крутит, явно ошеломленный размерами Марсова поля, шириной и длиной плац-парадной площади и всего основания полой пирамиды, уходящей к солнцу тремя дальними голубыми фасадами: Конституционно-законодательного конгресса, Статс-канцелярии и Главного штаба Вольных кирасиров.
Вау! Голубые горы увидал! Сол Рэмрод говорил: он из тамошней аграрной партии. Пентюх деревенский!
Хихикать про себя, глядя на разноликих политиканов, странно и безвкусно одетых леди в составе инопланетных депутаций, принцессе скоро наскучило. Она снова прошлась видом сверху по раскиданных там и сям на лужайках Марсова поля кучкам приглашенных на немаловажное, но, увы, скорбное событие в большой метагалактической политике.
