Кровь бросилась в лицо Блейку.
— Нам нужно будет проверить эту информацию, — с непроницаемым выражением лица произнес он. — Я бы хотел, чтобы вы подождали здесь, пока мы это делаем.
— Не сомневаюсь, что хотели бы, — вежливо улыбнувшись, сказал Триш. — Но я ждать не собираюсь. Я еду домой… если только вы меня не арестуете. Вы знаете, где меня найти. Исчезать я не планирую.
— Мне бы хотелось, чтобы вы подождали.
— Не сомневаюсь, что хотелось бы, — повторила она. — Но удержать меня здесь можно только одним способом.
Блейку ничего не оставалось, как отпустить Триш. Она сознавала, что если он и его коллеги окажутся мстительными, они могут попытаться привлечь ее за хранение порнографии. Защититься против этого обвинения будет нетрудно, даже практически без помощи «Миллен букс», но на это уйдет время, и могут возникнуть неприятные последствия.
Триш снова поинтересовалась, какой недоброжелатель поведал полиции о ее крестниках и неудачных романах. Но Блейк тоже не пожелал ничего сообщить.
Отказавшись от попыток заставить его заговорить, она покинула полицейский участок и отправилась на поиски телефона-автомата. Следовало воспользоваться тем, что она в Кенсингтоне, и повидать Антонию. Но у Антонии работал автоответчик, и Триш оставила очередное теплое сообщение, предлагая, как обычно, помощь и поддержку.
Вернувшись в Саутуорк, она обнаружила, что дверь в квартиру заперта только на один замок, и радостно улыбнулась. Вторые ключи были лишь у одного человека. Эти самовольные визиты и непрошеная доставка калорийных продуктов, чтобы забить холодильник, и огромного количества витаминов иногда раздражали Триш, но сегодня она едва не запрыгала от радости.
Толкнув дверь, она позвала:
— Мам? Ты здесь?
— Триш, дорогая, как ты? — крикнула ее мать из дальнего конца огромной комнаты. Она двинулась к Триш, раскрыв объятия. И, чувствуя себя вновь двенадцатилетней девочкой, Триш шагнула навстречу и позволила себя обнять.
— Спасибо, — сказала она мгновение спустя, когда мать отпустила ее. — Мне тебя так не хватало.
— У тебя сейчас жуткое время, да? Мне подумалось, что небольшая компания тебе не помешает.
— Глядя на тебя, я бы сказала, что у тебя тоже нелегкий период, — заметила Триш, вглядевшись в лицо матери. — Полиция и к тебе приходила, да? О, мама, мне так жаль. О чем они спрашивали?
Мать покачала головой, и ее подстриженные в кружок блестящие седые волосы взлетели свободной волной.
— Ни о чем таком, про что я не могла бы рассказать с абсолютной искренностью. Не смотри так, Триш! Нечего тебе волноваться еще и из-за того, что наговорила мне полиция.
Триш заглянула в ясные голубые глаза матери и с восторгом увидела в них ничем не поколебленное доверие.
— Если они сказали тебе хотя бы десятую часть того, что сегодня пришлось выслушать мне, тогда я действительно тронута, что ты приехала сюда и так меня обняла.
На глазах у нее выступили слезы, одна слезинка скатилась по щеке, и Мэг смахнула ее.
— Ах, Триш! Неужели ты подумала, что я поверю, будто ты могла намеренно причинить вред кому-то из своих крестников, или… или совершить какое-либо насилие над ребенком, или что ты имеешь какое-то отношение к тому, что произошло с Шарлоттой? Я помню про все случаи, о которых расспрашивали меня полицейские, и знаю, что все они были чистой случайностью, какие бывают у всех, кто присматривает за детьми.
— Спасибо! Ты даже не представляешь, как мне приятно это слышать.
— Боже мой, да у меня была подруга, у которой младенец скатился со стола, на котором она его пеленала, и получил трещину черепа. Это гораздо опаснее, чем все царапины и ожоги, полученные детьми, за которыми смотрела ты, но никто не обвинил ее в том, что она сделала это нарочно.
— Видимо, это было давно, — печально сказала Триш и шмыгнула носом. — Сегодня ребенка с такой серьезной травмой сразу бы внесли в список риска.
— Пойди-ка найди носовой платок, — велела Мэг, словно Триш и правда снова было двенадцать лет, — а я поставлю чайник.
По винтовой лестнице Триш поднялась наверх умыться. Подкрасив ресницы, она вернулась вниз, чувствуя, что отчасти овладела собой.
Мэг подала ей дымящуюся кружку. Триш уловила запах и воскликнула:
— «Мармайт»! Я словно вернулась в детство.
— Пей. Попозже я приготовлю ужин. Сегодня ты явно не ела, несмотря на все запасы твоей еды. Нет, ты все же безнадежна, Триш! Не удивительно, что ты довела себя до такого состояния.
— Иногда я забываю, — сказала она, прежде чем послушно выпить восхитительный напиток. Именно его она всегда пила в детстве, когда болела или чувствовала себя несчастной. — А потом, когда я пытаюсь поесть, я вспоминаю о Шарлотте и о том, что, возможно, с ней делают, и не могу проглотить ни кусочка. Но вот это просто здорово! Мне нужно было вспомнить о «Мармайте» раньше. Спасибо, мам.
— Да мне самой приятно, — ответила Мэг, приготовившая себе чай. — А теперь рассказывай. Полиция выяснила хоть что-нибудь про исчезновение Шарлотты?
Триш пожала плечами:
— Нет, иначе они не набросились бы на меня сегодня.
