– Я никогда не позволю своей внучке якшаться с упырём. Никогда! Врач выписал мне таблетки. Но они не помогут. Из-за тебя! – Он понизил голос, словно опасался, что Солнышко услышит. – С другой стороны, какая же это удача, что ты сам зашёл ко мне в дом, когда я всегда тщетно пытался подкараулить тебя у твоего. Теперь я смогу завершить начатое.
Нестор нашарил в кармане небольшой осиновый кол, с которым никогда не расставался, и накинулся на Оскара. Тот, опрокинув на старика стул, не заботясь о его состоянии, кинулся к двери. Но предусмотрительный старик закрыл её. Или просто Оскар впопыхах забыл, что открывать нужно на себя, а не наоборот. Можно было вынести дверь силой, но вампир немного растерялся.
Только Оскар развернулся и устремился к окну, как Чесноков прыгнул на него, чуть было не повалив на пол.
«Драться со стариками. Ну, такого у меня ещё не было».
Парень отступил к кухонному гарнитуру. Открыл полки, пошарив рукой, чтобы было что кинуть или чем пригрозить сумасшедшему. Одни тарелки да котелки. Делать нечего: первая тарелка угодила Чеснокову прямо в лоб. Он опешил, но быстро опомнился и кинулся на вампира вновь, переступая через осколки. Оскар продолжал кидать в него посуду, параллельно продвигаясь к окну, и когда уже почти достиг рукой щеколды, вдруг услышал голос:
– Это что тут такое происходит?
Дверь всё же открывалась «на себя». В проёме стояла остолбеневшая от ужаса Солнышко. Перемазанный кровью из порезов от осколков тарелок Чесноков замер посреди кухни с колом в руке. И мертвенно бледный Оскар, пытающийся открыть окно, чтобы выпрыгнуть и убежать восвояси. Та ещё картина.
– Дедушка, ты что решил, что Оскар – вампир? Ты же сегодня был у врача! Неужели не стало лучше? Идти приляг, отдохни, – она подошла к нему и погладила по спине. Кажется, Чеснокову от этого стало полегче, он начал остывать. – Нехорошо ведь нападать на гостей. Он ничего плохого не сделал!
– Ха-ха-ха, – Нестор как-то безумно засмеялся. – Ничего плохого? Этот упырь и ничего плохого – параллельные вещи.
– Оскар – не вампир. Ну, хотя бы ты сам скажи. Что ты молчишь?
– Ха-ха-ха, не вампир. Принеси-ка мне серебряное зеркало из комнаты. Я обещаю, что не трону его, пока ты не вернёшься.
– Вот и отлично. Сейчас принесу, и ты поймёшь, что Оскар никакой не вампир.
Оскар опустил единственную уцелевшую тарелку в раковину. Ну всё. Теперь ничего не поделаешь. Всё вскроется, и ему останется только бежать с разбитым сердцем. Солнышко скоро приволокла тяжёлое в старинной раме зеркало.
– А ну-ка, посмотрись, красавец.
Но конечно же, отражения не было. Солнышко испуганно уронила это зеркало себе на ногу и заохала, прыгая на другой. Оскар кинулся к ней, но та закричала:
– Нет, не подходи ко мне! Ты… ты мне противен! Ты ужасный монстр!
В рыданиях девушка убежала из кухни.
– Ха-ха-ха, вот и всё! Теперь тебе никак её не переубедить. Взгляни, Солнышко, на его клыки, на эти мерзкие длинные зубы, на этот нездоровый блеск в глазах и мёртвую кожу. Это вампир в чистом виде!
Солнышко разрыдалась. И Оскар был бы рад ей помочь, как-то успокоить, но она максимально отстранилась от него, сидя на корточках посреди разгромлённой кухни.
– Сегодня, вампир, я не убью тебя, потому что сейчас время пить мои капли от сердца. Но настанет день, когда имя Чеснокова будет известно всему Андеадлингу!
Мир снова поблёк. Даже развлекательная «Чума» Камю не спасала. Он ведь не хотел напугать Солнышко! Единственного человека, который любил его.
Оскар со вздохом отложил книгу и вытащил из своего тайника бутылку с ромом. И вдруг услышал, как его кто-то зовёт с улицы. Его!
Он вышел из склепа. У ворот кладбища стоял Натаниэль Крейвен в компании какой-то рыжеволосой дамы. Оскар приветливо махнул им рукой издалека. Выйти из-под навеса над входом в склеп он не мог: солнце. Натан понимающе кивнул и предложил даме пройти дальше.
– Привет, Оскар. Я бы хотел позвать тебя на свою свадьбу.
– Меня? С чего бы?
– Ты неплохой вампир и вообще нормальный, как сказал бы мой братец – чёткий пацанчик.
– У тебя есть брат?
– Угу. Появился пять лет назад. Отец полностью переключился на малыша Балтора, просто души в нём не чает. Я уже давно не видел лорда Тамиллиана таким. Он утверждает, будто бы братец – более перспективный волшебник, чем я. Ну а мне это только в радость! Это позволило мне дышать полной грудью: я полностью избавился от его гнёта и ушёл из дома. А это – моя супруга, Алисия Фелпс.
Дама протянула ему руку. Оскар хотел было поцеловать тыльную сторону ладони, но та ограничилась рукопожатием, как мужчина. Алисия рассмеялась.
– Ну полно вам, не в девятнадцатом же веке живём.
– Алисия – человек, – шепнул Натан Оскару с гордостью.
– Ух, да, твоему отцу, потомственному магу… в каком там поколении… это бы не понравилось.
– Но к счастью, ему наплевать, – он пожал плечами.
– А как там Эстебан? У него получилось сварить эликсир?
Натан заметно помрачнел.
