До Нью-Йорка оставалось три часа езды. Они целый год почти не разговаривали. Внезапно Анни испугалась, что жестоко ошиблась. Она понятия не имела, как Уэстфилд изменил Эльв, к лучшему или к худшему. Ей ужасно захотелось оставить дочери машину и пуститься в бега. Она жила бы среди оленей в самой темной лесной глуши. Пила бы из ручья холодную, чистую нью-гэмпширскую воду. По ночам над ее головой расстилалось бы бескрайнее звездное небо.
Эльв швырнула свой пустой стаканчик из-под кофе в мусорный бак. Скорей, скорей!
— Готова? — спросила она.
Мег запирала спальню на ночь. У Эльв теперь была своя комната на первом этаже. Она говорила, что уже слишком взрослая, чтобы жить с младшими сестрами. Но Мег знала правду. Эльв не хотела жить с ними на чердаке. В своей спаленке она могла болтать по телефону ночь напролет. Могла тайком сбегать через окно. Могла принимать наркотики и мечтать, как вырвется на свободу, когда ей наконец исполнится восемнадцать. Мать дала старшей дочери все, о чем мечтают девушки, — собственный телевизор, собственный телефон. И все же Эльв не была счастлива. Она дулась и убегала в город при любой возможности. Говорила матери, что видится с подругами, ночует у них. Но даже последнему идиоту было ясно, что она лжет. У Эльв в жизни не было ни единой подруги.
Иногда Мег считала, что, кроме нее, никто не видит, в кого превратилась Эльв. Таких людей нельзя пускать на порог. Мег боялась оставаться с сестрой наедине. Нельзя доверять тигру, который считает тебя предателем и жаждет крови. Мег ждала, пока Клэр уснет, вылезала из кровати и на цыпочках запирала дверь. Иногда она доставала потертый листок бумаги со словом «оранжевый», который хранила в бумажнике вместе со школьным пропуском. Раз или два она заснула с листком в руке. Хорошо, что ее осенило тогда в Париже.
Мать вернулась из поездки в Нью-Гэмпшир вместе с Эльв, поверив лжи и мольбам.
— Теперь ты счастлива? — спросила Эльв у Мег вскоре после возвращения. Так Мег поняла, что ничего не изменилось к лучшему. — Мои волосы короче твоих. Довольна?
Мег уязвило, что сестра считает ее настолько мстительной. Но, по правде говоря, она и сама заметила, что сейчас ее волосы намного длиннее. Старшая сестра перестала светиться очарованием. Теперь ее отличала мрачная красота. Эльв похудела, стала угловатой — даже зелень ее глаз потемнела. В первую неделю после возвращения сестры Мег увидела ее в машине на парковке возле пляжа. Эльв целовалась с мужчиной, сидя у него на коленях. Мег смутилась. Светило солнце, вокруг играли детишки, знакомые по лагерю, где она снова работала вожатой. Мег попыталась проскользнуть мимо, опустив голову от стыда, но Эльв подняла взгляд и заметила сестру. Вечером Эльв пришла на кухню, пока мать работала в огороде, а Клэр нанизывала в гостиной бусы — подарок Аме.
— Не говори маме.
Эльв, как обычно, вцепилась в Мег. Похоже, она стала сильнее.
— Я же говорила: мне плевать, что ты делаешь.
Сердце Мег колотилось. Она вырвалась из хватки сестры.
— Я серьезно. Откроешь пасть — и я испорчу тебе жизнь, — сухо пообещала Эльв.
Мег не сомневалась, что сестра не замедлит привести угрозу в исполнение. Она уже испортила ей жизнь, хотя особо не старалась.
— Делай что хочешь, — Мег пожала плечами. — Хоть раздевайся у всех на виду, мне плевать.
Эльв засмеялась.
— Что, завидно? Ты всегда мне завидовала. Думаешь, я не в курсе? Кстати, я прекрасно знаю, кто засунул меня в интернат. Можешь не притворяться. Я знаю, что это была ты.
Иногда Мег сама удивлялась тому, как сильно ненавидит родную сестру.
Недавно она наткнулась на Хайди Престон, которая сообщила, что, по ее сведениям, Эльв сидит на героине.
— Сомневаюсь, — Мег до сих пор защищала сестру.
Она вспомнила, как Эльв пошатывает по утрам и вечерам, как страшно она похудела. Вспомнила синяки на коже.
— Ладно. Как скажешь, — пожала плечами Хайди. — Ходят слухи, что ее парень — кинозвезда.
— Тоже верится с трудом.
