Пит заверил, что уборка снега — превосходное упражнение, но на самом деле спина болела немилосердно. В ту ночь он ворочался с боку на бок. Вспоминал, как Эльв умчалась на машине. Вспоминал, как в последний раз видел дочь. Она вылетела из дома с воплем «Пошел к черту!», хотя он всего лишь хотел вернуть ее к нормальной жизни. Еще он думал об Анни, которая редко жаловалась или принимала обезболивающее. Она говорила, что хочет жить здесь и сейчас, а не готовиться к смерти.
Не в силах уснуть, Пит спустился за стаканом воды. Клэр сидела на кухне, погрузившись в учебник. Шайло вытянулся под столом. Клэр по-прежнему говорила редко, осторожно подбирала слова. Она не собиралась сдавать тесты для поступления в колледж, хотя была примерной ученицей. Будущее ее не волновало. Она боялась перемен и терялась перед выбором. Каждый день после школы она ходила на кладбище. Пока другие девочки встречались с парнями, танцевали, выпускали школьную газету, Клэр бродила среди могил.
Она не боялась мертвых и со временем привыкла к кладбищенскому одиночеству. Высоко над головой маячили верхушки сосен, тропинка часто была скользкой от грязи. Каждый раз она оставляла на могиле камень. По камню за день без сестры. Вещи Мег убрали из спальни. На чердаке осталась лишь одна кровать. Но Клэр сохранила коробку с вещами сестры: собрание романов Диккенса, потрепанный «На маяк» без обложки, бархатные ленты для волос, ботинки, которые Мег надела в тот день. В кожу впились кусочки стекла, словно острые осколки неба упали на землю. Клэр продолжала носить с собой листок со словом «оранжевый». Она достала его из кармана Мег, прежде чем врачи ее раздели.
Когда Пит пришел на кухню той ночью, Клэр удивленно подняла глаза. Почему он до сих пор не спит? Сама она обходилась пятью часами сна. Она спала так чутко, что могла проснуться из-за птички, севшей на ветку боярышника.
— Не спится?
Голос Клэр от долгого молчания был тихим и невыразительным. Надо было внимательно прислушиваться, не то он таял в пустоте.
— Сон не так уж важен.
— Совершенно согласна. — Клэр вернулась к чтению.
— И живот что-то побаливает, — добавил Пит.
Его не смущало, что Клэр говорит еле слышно.
Он очень долго жил один. Со временем он так привык к тишине, что пугался даже собственного голоса. Пит достал таблетку маалокса из шкафчика, сел за стол и заглянул в записи Клэр.
— Русская революция? Интересное время.
— Люди умирали ни за что. Разве не об этом вся история?
— Нет. Вся история — о любви, чести и роковых ошибках.
Клэр улыбнулась. Она знала, что Пит спит с ее матерью. Одеяла и подушки лежали на диване только ради ее спокойствия.
— Ты романтик, — заметила она.
Пит подошел к окну. Расчищенная дорожка уже покрылась сугробами. Утром придется все начать сначала. По правде говоря, несмотря на больную спину, ему было все равно. Клэр умная девочка. Она абсолютно права. Ему хотелось верить, что любые беды можно пережить. А как иначе?
