Третий голос, более глубокий и пугающий присоединился к разлетающемуся эху. Он произнес всего три слова и небеса взорвались в одной точке, от которой облака мгновенно разлетелись в стороны. Пронзительный неописуемый звук пронесся по долине и обрушился на племя дикарей. Люди схватились за уши от чудовищной боли. Кровь засочилась по их ладоням. Не в силах выдержать эти чары они начали слетать с лошадей замертво. Сразу за ними, стали опадать и скакуны. Черная точка высоко вверху, полетела вниз, постепенно ускоряясь в свободном падении. Следом за ней по воздуху развеивались полосы цветных порошков. Новое эхо голосов, больше не прозвучало.
Бледная Фарэя лежала на деревянной кровати внутри небольшой комнатушки деревенского дома. Лицо девушки кривилось в гримасе боли, а на ее тощей груди медленно росло черное, смолянистое пятнышко проклятия. Чародейка жалобно стонала, не открывая глаз, и сжимала ладонями старую, пожелтевшую перину под собой.
У противоположной стены, на такой же кровати, едва помещаясь, лежал Лиам облаченный в исцарапанный доспех. Окровавленное тело и латы юноши испачкали простыни, окрасив их в багровый цвет. Парень тоже корчился от боли, но не из–за проклинающих чар, а в следствии десятков порезов, оставленных оружием мертвецов, что проникло во все не защищенные места.
Квестор с опустошенным взглядом склонялся над парнем и накладывал исцеляющее заклинание, попутно черпая запасы энергии из теладонита. Старый страж медленно водил ладонью вдоль конечностей Лиама старательно заживляя раны в местах, где клинки проникли сквозь стыки лат. В движениях его читалась дикая усталость.
Охотник тем временем не находил себе места. Старик ходил из одного конца комнаты в другой, громко стуча сапогами по деревянному полу. Руки его нервно бегали, то по лицу, то по поясу. Дрожащие пальцы искали что–нибудь, за что можно схватиться. Нос охотника громко пыхтел в сбивчивом дыхании.
— Все не так… Этого не должно было произойти… — говорил он сам с собой. — Этого… Не должно…
Ладони старика начали дерганными движениями водить по волосам на голове и быстро спускаться на седую бороду, беспокойно ощупывая ее.
— Ка… — заикнулся он — Как?! Как ты мог это допустить?!
Уставшее лицо Квестора наполнилось гневом. Хоть и сдерживался он с трудом, командир продолжал накладывать чары, не оборачиваясь в сторону охотника.
Старик быстро провел ладонью по голове, потом нервно почесал за ухом и начал грызть ноготь на большом пальце. Ноги его дрожали, постоянно пытаясь сорваться с места, при этом словно не до конца определившись с направлением. Бегающий взгляд остановился на спине старого стража.
— Да на кой тебе сдался этот малолетний ублюдок, она умирает!!! — выкрикнул охотник.
Услышав это, Квестор обомлел от злости. Он обернулся в сторону старика и сделал резкий шаг вперед. К его удивлению, тот не испугался, хоть и был очень перенапряжен. Вместо этого старик продолжал дергаться и смотреть на стража ошалевшими глазами. Что–то не здоровое проскользнуло в этом взгляде.
— Да как ты, смерд, смеешь говорить подобным образом!!? — гневно молвил командир — Да ты хоть представляешь, что они оба значат для меня?!
Охотник сгорбился и накрыл дрожащими руками рот и нос.
— Этого парня — Квестор указал на Лиама — я знаю уже одиннадцать лет. Он мой ученик и я вырастил его, сделав из сопливого мальчишки настоящим воином! Мы не раз сражались плечом к плечу и я многим обязан ему. Хотя бы за то, что ни разу не видел и доли трусости в его глазах.
Старик опустил руки и глубоко выдохнул, словно приходя в себя после припадка. Пелена безумия сошла с его глаз, а во взгляд вернулся какой–то разум.
— А эта девчонка… — страж указал на Фарэю и не сразу нашел слова от переизбытка эмоций. — Да она…. Она мне как дочь! Я готов жизнь за нее отдать! А все потому, что она последний человек во всем этом треклятом Ордене, который готов не задумываясь пожертвовать собой ради соратников. Ей ведь всего семнадцать. А она всю себя отдала, чтобы нас защитить! А ведь это мы! МЫ! Должны были ее защищать!
Квестор перестал кричать, глядя в ошарашенные глаза охотника. Грудь командира быстро вздымалась от возбуждения. Старик молча смотрел на разгневанного стража и на его лице тоже начал проявляться опустошенный гнев.
— Тебе не понять, — уже более спокойно продолжил Квестор — нелюдимый отшельник, без семьи, без детей. Тебе чуждо все человеческое.
Услышав эти слова, охотник с щурил глаза. На них проступили слезы. Рот старика скривился, а зубы крепко стиснулись. Кулаком он ударил себя по груди в то место, где у него была черная метка.
— Эта вещь, она никогда не даст мне забыть! — молвил он вкладывая в слова безумную боль.
Дрожащий кулак продолжал ударять по груди.
— Те дни, когда я утратил все, что имел! То время, когда я хотел умереть, но не… — старик осекся.
Он не стал договаривать начатую фразу. Квестор подозрительно посмотрел на охотника, который отвел оголтелый взгляд в сторону.
— Откуда у тебя эта метка? — тихо спросил старый страж.
