Саша обнаружился в одной из кладбищенских аллей. Мы шли вдоль могил, и он рассказывал мне о мертвых – тех, кто ушел очень давно, и о других, только что «вселившихся».
– У вас есть дети, Саша?
– В молодости я поступил как все – женился. Глупое решение. Верх идиотизма – поступать как все! Хорошие манеры, притворство и общепринятые взгляды убийственны. Мою жену звали Верена, она была красавица с нежным голосом – как ты. Вы, кстати, похожи. Чуть-чуть. Я, молодой самонадеянный придурок, верил, что красота Верены сделает меня «настоящим» мужчиной. В день свадьбы я увидел ее в белом кружевном платье, откинул фату, увидел, что она покраснела, и понял, что лгал всему миру – и себе первому. Я холодно поцеловал Верену в губы под аплодисменты гостей, но возбуждали меня в этот момент лишь мускулистые руки официантов. Напиться я успел до танца новобрачных. А первая брачная ночь и вовсе стала кошмаром. Я очень старался, думал о брате жены, красавчике брюнете с большими карими глазами. Не помогло. Любовью с Вереной я заняться не сумел. Она отнесла это на счет нервов и опьянения. Шли недели, мы спали в одной постели, и
Потом мы переехали. Я совершил глупость № 2. Смена адреса не способна изменить вектор желания. Оно цепляется за чемоданы и остается. В противоположность перелетным птицам и сорнякам, не адаптируется к любому климату. Я сменил вид из окна и половик, но не перестал смотреть на мужчин. Тысячи раз обманывал жену в общественных сортирах. Стыд и срам… Я притворялся – и заболел. Нет-нет, я искренне любил Верену. Пожирал ее взглядом. Но только взглядом. Мне нравилось, как она двигается, я любовался ее кожей, но падавшую на лицо темную прядь воспринимал как знак «Стоп». У меня обнаружили рак крови. Белые клетки начали пожирать красные. Я воспринимал их как женщин в подвенечных платьях, множащихся в моих венах. Собственная низость пожирала меня. Возможно, это покажется тебе странным, но, когда я раз за разом лежал в больнице, у меня как будто камень падал с души. Химиотерапия освобождала от исполнения супружеских обязанностей, которые бесчестили мою жену.
Верена забеременела. И я увидел свет. Он стал очищением после трех темных лет, прожитых в браке. Живот моей жены округлялся, я снова работал в саду и был почти счастлив. Я мечтал о ребенке. И он родился. Мы назвали сына Эмилем. Верена переключилась на малыша, и я начал выздоравливать. У меня были любовники, нежная жена, мать моего сына, и я купался в счастье. Знаешь, я потрясающий отец. Кроме того, ребенок очень даже кстати, если не хочешь прикасаться к жене. Она утомлена, уязвима, у нее часто болит голова, приходится часто вставать по ночам к плачущему отпрыску: замерз, вспотел, режутся зубки, болит ушко. После Нового года с шампанским мы с Вереной занялись любовью, и, ты не поверишь, – она снова забеременела. Через три года после рождения Эмиля на свет появилась Нинон. Маленькая прелестная девочка.
Я сделал моей жене двух детей! Дважды дал настоящую жизнь. Воистину, Бог смеется над всеми, даже над педиками.
– Сколько им теперь?
– Они ровесники моей жены.
– Не понимаю…
– У них больше нет возраста. В 1976 году они погибли в автомобильной аварии. На Дороге солнца. Я собирался присоединиться к ним через три дня в нашем доме на берегу моря. Знаешь почему?
– Почему – что?
– Почему через три дня?
– Верене я сказал, что должен доделать работу – в 1976-м я был инженером, – на самом же деле собирался провести это время с коллегой. Известие о смерти жены и детей свело меня с ума. Я надолго попал в психушку. Там, в белых больничных стенах, я научился врачевать руками. Видишь, милая моя Виолетта, мы с тобой оба хлебнули горя, но выжили и напоминаем героев романа Виктора Гюго. Мы – сосуды скорби, в которых смешались ужасные беды, мелкие радости и надежды.
– Где они похоронены?
– Рядом с Валансом, в семейном склепе Верены.
– Но как вы оказались здесь, на кладбище?
– Обо мне позаботилась социальная служба. Со здешним мэром я был знаком тысячу лет, и он нанял меня уборщиком. Я стал чудаком в синем рабочем комбинезоне, который убирает территорию муниципальных свалок и беседует сам с собой. Через некоторое время мне стало лучше, и я попросился на вакантный пост смотрителя кладбища. Мое место было рядом с мертвыми. Чужими мертвыми.
Саша взял меня за руку. Шедшая навстречу пара задала ему вопрос о расположении могилы, он начал объяснять, а я за ним наблюдала. Он сгорбился, пока рассказывал о своей исчезнувшей семье, и я подумала, что мы напоминаем двух выживших в кораблекрушении, которых не смог утопить океан несчастий.
Мужчина и женщина поблагодарили Сашу, и мы пошли дальше, под руку.
