Осторожно подхожу, но чувствую явно какой-то подвох. Дед проворно вскочил. А ведь ему уже за семьдесят, хотя и выглядит не больше пятидесяти. Очень крепкий и ухоженный дядька, аристократ «чистой воды». Протянул ко мне руки и тут же ухватил меня за правое ухо. Крутанул так, что из моих глаз невольно брызнули слёзы, и я выронил папку с документами из рук.
— Вот я тебе, что прошлый раз говорил? Занимайся тихо своими делами и не лезь в великосветские свары. А ты что? Мало того, что Мордвиновы теперь во врагах, так я ещё перед императором Николаем Павловичем за твои художества оправдываться должен. Хорошо хоть Ферзен помощь оказал, и дело поручили моему бы… другу Дубельту Леонтию Васильевичу. Если окажется, что ты без толку набедокурил, я от тебя откажусь.
— Ну а что было делать, Иван Акимович? Людей и скотину у меня воруют. Мне что утереться?
— Поэтому ты, вьюноша бледный с взором горящим, отправился за тридевять земель справедливость искать. Так что ли? — ого, прямо стихами Мальцев заговорил.
— Так кто ж знал?
— Оболтус. Думаешь, твой полковник, который тебя посылал, о чём-то подобном не догадывался? Знал. Вот только ни сам, не своих людей посылать не стал.
— Да там вообще всё не просто — мне ничего не оставалось, как достать старинный перстень с красным камнем и монограммой.
— Вот что у младшего Мордвинова было. А у англичанина бумаги — поднимаю и подаю кожаную папку с бумагами.
— Та-ак. И ты знаешь, что это такое? — только лишь мельком взглянув на перстень Мальцев. — Положи на стол, а теперь садись и всё подробно рассказывай.
Устроившись напротив Мальцева в другом кресле, рассказываю отредактированную версию событий. Сам Мальцев с любопытством маленького ребенка начал рассматривать подарки.
— Я тебе сейчас второе ухо оборву. Ты кому врать надумал, отрок? А что, очень ничего. Кто делал?
— Антонова, вон печать на пятке.
— Давай… не отвлекайся. Рассказывай правду.
Пришлось «колоться» по полной. Без Мальцевской поддержки мне не выжить, не сейчас не в дальнейшем. Нет, можно конечно забиться в какой-нибудь угол и носа оттуда не высовывать. А она мне надо, такая жизнь?
— Та-ак. Ты с Ангелом общаешься? Что он? — как только я закончил рассказ о своих приключениях, и какие сделал из этого выводы.
— Общаюсь. Он назвал императора — человеком, делает то, с какой ноги сегодня встал.
— Поясни — удивляется Мальцев.
— Объяснил так. С одной стороны поддерживает промышленность, с другой запрещает крестьянским детям учиться.(19 августа 1827 г. последовал рескрипт царя Шишкову о запрещении принимать в гимназии, и тем более в университеты, крепостных крестьян.) И это в стране, где 95 % крестьян. И где он собирается квалифицированных рабочих брать?
Критикует помещиков за их отношения к крестьянам. (В 1847 году он заявил смоленским помещикам: «… но я не понимаю, каким образом человек сделался вещью. Я не могу себе представить иначе, как хитростью и обманом с одной стороны и невежеством — с другой». «Этому нужно положить конец». Николай I провёл большинство черновой работы по подготовке отмены крепостного права. Проживи он несколько лет больше — крепостное право отменил бы он сам.) А с другой, поддерживает и субсидирует разорившихся помещиков, причём даже тех, кто промотал своё богатство.
— Подарил Габсбургам четыре миллиона золотом на подавление венгерского восстания, а сам сфальсифицировал бюджет страны.
— Что? — вырвалось у Мальцева, и он зашагал по комнате. — Как подарил? Как сфальсифицировал бюджет? Я тут бьюсь, что вся торговля встала из-за отсутствия денег, а… Это точно?
— Так говорит Ангел.
— Продолжай.
— Ищет союзников, забывая, что у России может быть только два союзника — это её армия и флот.
— Х-м — издал звук Мальцев.
— Слишком прямолинейная политика, построенная на уверенности что Россия сильнее всех. Напуганная этим вся Европа — смотрю на хмурящегося Мальцева. — Наплодил кучу бастардов (не мене 10 человек). А всем им дай и побольше.
— Ты с этим поосторожней… И не вздумай никому больше это рассказывать — перебил меня Мальцев.
— Понятно. Строит и перестраивает дворцы, когда бюджет страны дефицитный, а сам меньше английского в 20 раз. И как выразился Ангел — скромнее надо быть.
Смотрю, Мальцев доходит до «кипения», пора на этом заканчивать.
— Пока на этом всё. А как у Вас дела? Что с новинками?
Мальцев пометался, как «злой зверь по клетки» и остановился передо мной.
— Я, конечно, знал, что такие люди как ты… не от мира сего. Но чтобы на столько — заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок передо мной. — Одно слово — великовозрастный оболтус.
Ну и чего он злиться? Можно подумать про бастардов для него новость. Сижу и смотрю на Мальцева, ожидая, что он ещё скажет. Мальцев отошёл от меня, постоял, подумал, взял какую-то деревянную шкатулку и подал мне.
— Ух ты, красота та какая — рассматривая две серебряные ручки для письма, отделанные кусочками янтаря.
— Вот только за эту красоту Николай Павлович и не сослал тебя сразу в Сибирь, за захват торгового судна… Возьми, это тебе.
— И что хорошо продаются?
