В 1839 г. англичанин Хэнкок спроектировал надувную лодку для десяти гребцов, которая была предназначена для перевозки войск. В 1846 г. прославившаяся своими непромокаемыми плащами английская фирма «Макинтош», с которой сотрудничал Хэнкок, изготовила для арктической экспедиции сэра Джона Франклина надувную лодку «Макинтош» массой 38,6 кг. Для повышения надежности лодки использовался защитный брезентовый чехол, а борта делились на два изолированных отсека. В 1850 г. Боннеем была спроектирована и успешно испытана самая большая для того времени надувная лодка-плот пассажировместимостью 40 человек и массой 81 кг. Эта резиновая надувная лодка была предназначена для тех, кто не слишком заботился о комфорте в условиях морской стихии, и имела «спартанское» оснащение. Лишь крупные военные заказы поддерживали продолжение работ с надувными плавучими средствами. Во Франции созданием надувных лодок занимались специалисты фирмы «Мале» (впоследствии известная фирма «Зодиак»), специализировавшейся на разработке обшивок для дирижаблей. Начиная с 20-х гг. самолеты, совершающие полеты над морем, стали комплектоваться надувными спасательными лодками. Так, в 1927 г. фоккеровский тримотор «Америка» под командованием капитана Р. Барда едва не стал первым самолетом, совершившим беспосадочный перелет из Нью-Йорка во Францию: он не дотянул до берега всего несколько сот метров, которые экипаж преодолел на надувной лодке.
В 1938 г. в нашей стране было налажено серийное производство надувных лодок специального назначения. Лодка А-3 (длина 6,0, ширина 2,3, высота борта 0,85. м, масса комплекта 177 кг) была рассчитана на 30 человек, имела деревянный настил, сворачиваемый в коврик, время наполнения двумя мехами составляло 23 мин. Лодка ЛМН (длина 3,2, ширина 1,2, высота борта 0,4 м) с жестким деревянным днищем имела грузоподъемность 570 кг, пассажировместимость 5 человек, наполнялась мехом за 4–5 мин, скорость под веслами составляла 3,0 км/ч.
Иван Дмитриевич Лужин (1802–1868) — генерал-лейтенант, в 1843-54 гг. московский обер-полицмейстер, в 1854-56 курский, в 1856-60 харьковский губернатор.
В отсутствии сыскных подразделений раскрытием преступлений и розыском людей занимались чины наружной полиции — частные приставы, околоточные полицейские надзиратели и их помощники. Нередко это приводило к тому, что потерпевшим для розыска похищенного добра и злоумышленников нередко больше приходилось уповать на бога, нежели на профессионализм полицейских. Однако необходимо отметить, что авторитет полицейских у населения был на достаточно высоком уровне, что можно проиллюстрировать одним примером.
Однажды жертвой преступников стал сам министр внутренних дел Александр Тимашев. Он приехал из Петербурга в Москву, чтобы повидаться со старушкой матерью, и решил посетить обедню в Успенском соборе Кремля. Вернувшись домой, министр обнаружил пропажу кошелька и золотого портсигара с бриллиантовой монограммой. Вернуть похищенное помог пристав Хотинский. Хорошо зная преступный мир Москвы, он выяснил, что в Успенском соборе в тот день работали карманники Николай-цыган и Егор-истопник. Разыскав Николая, Хотинский предупредил его: «Ты меня хорошо знаешь. За мной не пропадет. Через два часа верни украденное. Не вернешь — раскаешься». Вскоре Хотинский уже вручал кошелек и портсигар Тимашеву. Министр похвалил пристава: «Вы работаете лучше лондонской полиции, которая считается образцовой».
«Грачёвка», где промышляли «платные девки», была чуть спокойнее, однако после разборок в местном трактире «Крым» полиция нередко находила утопленные в коллекторе Неглинки трупы. Уровень раскрытия убийств в Москве зачастую не превышал 40 %, а о мелком воровстве и говорить нечего.
«В марте 1851 г., - говорилось в описании дела, — передана была в военное министерство просьба отставного из самурского пехотного полка штабс-капитана Богушевского — об определении его в должность городничего. С этим он прибыл 9 марта 1850 года в Москву. Здесь, не имея средств к содержанию себя и будучи уверен, что первая жена его не существует, он, Луженко, вынужден был поправить свое состояние женитьбой как одним из легчайших средств. Добрые люди посодействовали ему в этом, и 2 июля того же 1850 г. он женился на дочери квартального надзирателя московской полиции титулярного советника Осипова, девице Елисавете».
Но вот роль в этой истории полицейского титулярного советника Осипова удалось выяснить досконально. Никакого тайного умысла в его действиях не было. Просто к моменту появления в его доме мнимого штабс-капитана Богушевского Елизавета Осипова пребывала на пятом месяце беременности, и эту проблему требовалось срочно решить. Для спасения дитяти от позора Осипов не только пошел на сделку с совершенно неизвестным ему человеком, но и заставил нескольких людей лжесвидетельствовать в церкви о том, что никаких препятствий к заключению этого брака нет. Именно он совершенно искренне пытался помочь зятю получить доходное место городничего, не понимая, что этим путем ведет его прямо в тюрьму.
