Молодая леди Кроули? Что ж, она мила, кажется, воспитана лучше матери, весьма сдержанна и не столь вызывающа, возможно, из нее что-то получится. Если ее свекрови вдовствующей графине удастся исправить недостатки, обретенные за океаном, она может стать своей в гостиных Лондона, но не более. Какие именно недостатки, никто указать не мог, да и не пытался. Американка – этим все сказано, дочь такой матери просто не может не иметь недостатков.
Леди Вайолет ловила сочувствующие взгляды не реже, чем миссис Левинсон любопытные и осуждающие. Но если второй было безразлично мнение лондонских сплетниц, то вдовствующая графиня колебалась между желанием упиваться сочувствием света и раздражением из-за необходимости выслушивать это сочувствие, а значит, и из-за самого существования невестки и ее матери.
Симпатии Коре со стороны свекрови это никак не добавляло. Возможно, для миссис Левинсон было бы лучше совсем не приезжать в Лондон в этот раз, чтобы Кора смогла войти в свет сама, без столь яркой и тяжелой нагрузки.
Лондонский высший свет снова не понравился миссис Левинсон, а она ему. Впрочем, Марту Левинсон мало заботило мнение скучных дам, пусть себе болтают. Но насмешки дам побудили миссис Левинсон ускорить свой отъезд, она не стала задерживаться в Лондоне, вдруг «вспомнив», что поклялась навестить свою родственницу в Швейцарии, и сделать это надлежало немедленно! Леди Вайолет пришлось делать вид, что она страшно огорчена необходимостью отъезда новой родственницы и надеется на ее скорейшее возвращение. Отъезд слишком энергичной американки все восприняли с облегчением.
Но перед тем у миссис Левинсон состоялась последняя наставительная беседа с дочерью.
– Кора! Я вижу, что у вас с мужем не все в порядке, и подозреваю, что это из-за глупостей, которые ты прочитала в журнале.
– Мама?
– Да-да, ты сказала, что все знаешь о брачной ночи, потому что прочла инструкцию для начинающей супруги. Я поверила и не стала заглядывать в эту чушь.
– Но, мама…
– Послушай меня. Любой мужчина, даже если он джентльмен до каблуков своих ботинок и даже его пес имеет королевскую родословную, все равно желает одного: на приемах, балах, во дворце, где угодно ты должна быть и выглядеть леди… если это тебе, конечно, нравится. Но как только он закрывает дверь в спальню, то ожидает, что ты превратишься в распутницу, в страстную львицу, для которой не существует никаких правил и ограничений!
– Мама?!.
– Да! Если не веришь, спроси своего дорогого Роберта.
– Но как?! – прошептала потрясенная этаким наставлением Кора.
– Не знаю, это тебе решать. Это первое! И второе: я оставляю тебе Нэнси, не то тебя уморят в этом Даунтоне местной овсянкой.
– Но меня никто не заставляет есть овсянку, – пролепетала Кора.
Миссис Левинсон никогда не заботилась о последовательности своих речей, но чтоб так…
– Это потому, что я здесь. В Даунтоне заставят. Потому Нэнси и поедет с тобой. Я обойдусь.
Кора помнила, что их обученная у повара-француза кухарка предмет гордости и всеобщей зависти, а потому является самым ценным подарком от матери, но сейчас встревожилась не этим.
– Мама, Нэнси чернокожая, по-моему, у графа Грэнтэма и леди Вайолет нет чернокожих слуг, особенно на кухне.
Миссис Левинсон внимательно посмотрела на дочь и фыркнула:
– Ты забыла Нэнси? Она сумеет постоять за себя! Кстати, поторопись уехать в Даунтон.
– Почему?
– Потому что после моего отъезда с завтрашнего дня им некого будет обсуждать и они примутся за тебя.
Кора с тоской подумала, что мать права…
Внизу уже ждали, и миссис Левинсон поспешила прощаться с леди Вайолет. Глядя на мило воркующих дам, никто бы не подумал, что этот миг праздник для обеих. Миссис Левинсон страшно устала от своих английских родственников, включая зятя и его мать, а леди Вайолет с облегчением думала, что хотя бы какое-то время поживет без шумной американки.
Целуя на прощание дочь, миссис Левинсон прошептала ей на ухо:
– Запомни: сгорающая от страсти львица…
Кора буквально вспыхнула от этого напоминания. Леди Вайолет поспешно отвела глаза, решив, что мать выпытывает у дочери подробности возможной беременности. Как бы мать Роберта не недолюбливала невестку, рождение внука должно было многое изменить.
У Коры едва не навернулись слезы на глаза, как бы она ни уставала от сумасбродства матери, какое бы смущение ни испытывала, ее отъезд означал, что новая леди Кроули остается одна. Мать права, с завтрашнего дня все лорнеты и бинокли в опере будут направлены на нее. Нет, конечно, не все, это было бы слишком, она не столь знаменита и популярна, но многие…
