Поместье Кларенс (Айви) полностью

Жестокая честность его признания вызвала у нее желание свернуться калачиком и спрятаться. Потому что он был прав. Они были чем-то особенным. Но в континууме чего-то они были прочно зафиксированы посередине. Нейтральная зона.

Не совсем случайно. Не совсем серьезно.

Не совсем доверительно.

И Кассия не могла винить его за это. Она с самого начала старательно устанавливала границы дозволенного. Дерьмо.

— Что ж… — Она вздохнула и подошла к своей кровати, плюхнувшись на мягкое постельное белье. — Это справедливо.

За исключением того, что она хотела, чтобы он доверял ей. Она хотела, чтобы он доверился ей и рассказал, когда ему будет трудно. Она не хотела, чтобы он отгораживался от нее.

— У меня проблемы с доверием, — сказала она, устремив взгляд в потолок.

Глубокий смешок Эдвина наполнил комнату.

— Да что ты говоришь.

Она улыбнулась, когда он встал со стула и направился к кровати. Он занял место рядом с ней, лежа на спине. Его тело вытянулось рядом с ее, всего в нескольких дюймах, но они не соприкасались. Близости было достаточно. На сегодня.

— Я разговаривал с юристами, — сказал он. — О моих трастовых фондах. После несчастного случая с Зейном я подумал, что мои родители могли сплотиться. Они и сделали это, примерно на сутки. Но потом жизнь для них вернулась в нормальное русло, и они как будто забыли, что у них в больнице ребенок. Зейн взрослый, но все же. Разве ты бы не навестила своего ребенка в больнице?

— Навестила бы, — сказала она, переплетая свои пальцы с его.

— Они просто вернулись к нормальной жизни. Пожертвовали больнице кучу денег. Убедились, что у него лучшие врачи и медсестры. Но это все. Папа приезжал дважды. Мама трижды. За целый месяц это все время, которое они ему уделили. А потом, на День благодарения, они устроили гребаный званый ужин.

Спор с Айви и разочарование Эдвина в тот день теперь обрели смысл.

— Это неправильно. — Он покачал головой. — И все, о чем я могу думать, это то, что это потому, что Зейн не играл в папину игру. Он занимается своими делами. Живет своей собственной жизнью. Так что теперь в глазах папы он стал менее значимым.

— Мне жаль, — прошептала она.

— С меня хватит. Папа ожидает, что я буду работать в его компании, но он может пойти к черту. Я хочу убедиться, что полностью понимаю условия получения доступа к трастовым фондам. Для этого я и нанял юристов. Если мне придется ждать, пока мне исполнится тридцать, чтобы получить деньги, пусть будет так. А до тех пор, что ж…

— Ты можешь найти работу, как и все мы, пеоны (прим. ред.: Пеон обычно относится к лицу, подлежащему пеонажу: любой форме наемного труда, при которой рабочий (пеон) мало контролирует условия труда).

Уголок его рта приподнялся.

— Может быть, ты поможешь мне отшлифовать мое резюме.

— Я с удовольствием дам рекомендации.

— Обязательно укажи количество оргазмов, доставленных за одну ночь.

Кассия рассмеялась.

И он одарил ее мегаваттной улыбкой, которая включала в себя ямочки на щеках.

— Я скучал по тебе, рыжик.

— Я тоже скучала по тебе. — Признать это было не так трудно, как она думала. — Спасибо, что рассказал мне.

Эдвин пошевелился, поворачиваясь боком, чтобы заправить прядь волос ей за ухо.

— Мне бы сейчас не помешала девушка.

Тяжесть этих слов ударила ее, как кувалда. Он просил о доверенном лице. О чем-то священном. О друге. И она так сильно хотела быть этим человеком.

При осознании этого должна была возникнуть паника. Волна ужаса.

Девушка.

Но, она хотела получить эту работу.

— Нужен доброволец? — спросила она.

В мгновение ока он перевернул ее на спину, нависая над ней. Затем его губы прижались к ее губам, лишая ее дыхания и заставляя разочарование последних двух недель исчезнуть восхитительным движением его языка.

Она прильнула к нему, наслаждаясь тяжестью его тела, глубже вдавливающего ее в матрас. Она скучала по этим губам. По его широким плечам. По силе его тела. Она скучала по тому, как он посасывал ее нижнюю губу и касался кончиком языка ее языка.

Тело Кассии воспламенилось от одного поцелуя, и она выгнулась навстречу ему, желая большего.

Вот только Эдвин оторвался от ее губ и прижался лбом к ее лбу.

— Жаль, что я не могу провести здесь остаток дня. У меня занятия через час.

— Хочешь немного вздремнуть? Ты выглядишь так, будто тебе это не помешало бы.

— Вообще-то, да. — Он свернул их, притягивая ее обратно к своей груди. — Ты останешься со мной?

Она еще крепче прижалась к нему.

— Я сожалею о Зейне. И о твоих родителях.

— Мои родители — придурки. Не то, чтобы я был в шоке. Просто… я надеялся, что на этот раз все будет по-другому.

— Я могу это понять. Моя мать — засранка. — И если бы она была честна с собой, то могла бы признать, что ее отец тоже им был. Но было легче сосредоточиться на недостатках Джессы Нилсон.

— Ты расскажешь мне о ней? — спросил Эдвин.