Преодолевая отвращение, набросил на плечи куртку. Снял меньше всего запачканную головную повязку – шахаду и повязал на голову…
На дороге послышался шум. Он присел на колено, направив в сторону опасности удлиненный глушителем ствол. Никогда нельзя использовать оружие, в работоспособности которого ты не убедился лично.
Проехали…
Автомат он опробовал несколькими выстрелами и короткой очередью чуть дальше, около какого-то небольшого, провинциального вида стадиона. Остался доволен…
Выбрал позицию, присел, подождал минут десять. Кажется, за ним никто не шел…
Побежал дальше. С треском проломился через низкорослые, заплеванные кусты – и почти в упор наткнулся на какого-то парня. Он стоял у открытой двери машины и отбивал ногой в такт какую-то музыку…
Как будто вокруг – не шла война.
Увидев человека в повязке с шахадой, он не удивился. Шагнул вперед, совершенно без страха в глазах…
– Дир цъар Али буго[70].
Черт… Джинн шагнул вперед.
– Дун Мурад йиго[71]
Русский ударил его ногой в пах – и прежде чем дагестанец согнулся от боли в размозженной мошонке – сломал ему шею.
Ему просто нужна была машина. И не нужен был лишний свидетель. Он поступил так, потому что его учили поступать именно так, на инстинктах, не раздумывая. Конечно, его учили поступать так с врагами, с гражданами других стран – но в таком случае, ни его, ни всю группу просто не следовало посылать сюда. Тот, кто открыл клетку со львами и выпустил голодных зверей в город – должен отвечать за последствия.
Черт…
На заднем сидении – девчонка, белая как мел, не успевшая одеться. Трясясь от страха, она смотрела на него. В отличие от своего парня, не слишком то умного, она понимала – все. Не перегнули палку – а сломали ее. И теперь русские будут убивать всех, просто за то, что дагестанец, изводить под корень весь народ. Тысячелетняя историческая память властно говорила в ней, напоминая о том, что мелкие и злонамеренные народы великие империи просто стирают с лица земли, уничтожают до последнего человека, чтобы не сохранилось даже памяти о них…
Вот только Джинн – не хотел ее убивать. Он давно перешел черту – но даже то, что он только что сделал – было ему неприятно. Что же до убийства женщин и детей…
– Сотовый рахла[72] – грубо сказал майор
Дрожащими руками, девушка протянула сотовый
– Баче гьаниса[73]!
Джинн повернул ключ в замке зажигания – и мотор отозвался радостным рыком, приветствуя нового хозяина…
Лось ожидал там, где и договорились. Невысокий, моторный, на вид неусидчивый – невозможно, глядя по его виду предположить, что он способен без единого движения просидеть день, ночь, а потом еще один день, выслеживая добычу. В отличие от подполковника – он сохранил свое оружие и сейчас держал его в большом, бесформенном мешке. В руках у него был автомат и его никто не трогал – повязка на голове с надписью Аллах Акбар говорила всем именно то, что и должна была сказать.
Подполковник притормозил – и Лось оказался рядом
– Салам алейкум. Подвезешь, брат?
– Ва алейкум ас салам. Садись…
Лось закинул винтовку на заднее сидение. Откуда-то с запада слышались стрельба и взрывы.
– Колонна национальной гвардии прорывается в город – сказал Лось – я слушал обмен. Они прорвались к перекрестку и больнице на Шамиля. Трогай…
Машина покатилась по улицам, рыча выпотрошенным глушителем. Низко над домами – прошел вертолет.
– Где Воробей?
– Связи с ним не было. Вырвется сам.
– Нет – коротко сказал Джинн
Лось хотел что-то сказать, но ничего не сказал. Один за всех и все за одного – несмотря на то, что это было строго запрещено. Они не в игрушки играли – кто уцелел во время задания – тот должен был прорываться, выходить из окружения, уклоняться от засад. Любой ценой…
– Винтовку потерял? – вместо этого спросил Лось
– Сам еле ушел.
– Это плохо…
Еще бы не плохо…
Лось достал из кармана Глок, протянул Джинну.
– Держи…
Пистолет в городском бою был не таким уж плохим оружием – как снайперы, они учились отбиваться именно пистолетом, если прижмет. В русской военной школе – пистолет считался чем-то несерьезным, основным оружием бойца был автомат. Но они учились и по западным методикам – а там к пистолету относятся по-другому.
Они свернули – и в этот момент, по машине ударила автоматная очередь. Неизвестно откуда, неизвестно почему – в городских боях стреляют все и по всем. И погибают – все.
Пули разбили стекло. Джинн почувствовал, что ранен – рука отнялась.
Он пошел ва-банк Имитировал потерю управления, довернул руль. Машина ударилась о какое-то строение… киоск что ли. Водительская дверь была приоткрыта заранее, он вывалился из машины, сжимая в руке пистолет.
