Немного отодвинув меня от себя, Макар положил ладони на мое лицо и впился в губы прощальным поцелуем.
– Мы справимся.
Это были последние слова, перед тем как он ушел. Я смотрела вслед своему парню, упав на колени. Крик отчаяния вырывался из меня, но я закрыла рот рукой.
Сидя на холодной плитке здания аэропорта, я даже не догадывалась, что меня ждет впереди.
***
Только через несколько дней я смогла придти в себя.
После возвращения из аэропорта, я заперлась в своей спальне и прорыдала весь оставшийся день, пока ночью не позвонил Макар.
– Я приземлился. Как ты?
– Плохо.
Скрывать от парня свои истинные чувства было бы не справедливо.
– Мне тоже плохо.
– Я скучаю.
– Я тоже очень скучаю, принцесса.
Мы проговорили всю ночь. Слушая его голос, я закрыла глаза и представила, что между нами нет этих километров. Он здесь, лежит рядом и рассказывает мне про первый перелет на самолете, про разницу во времени, про новую квартиру, выходящую на главную площадь города, про красоту маленьких улочек при дневном свете, про то, что хотел бы показать мне всю эту живописность. Я не хочу открывать глаза. Не хочу возвращаться в реальность. Я хочу быть с ним. Хочу видеть все то, что видит Макар. Хочу гулять с ним по этим маленьким улочкам. Хочу подставить лицо солнцу прямо сейчас, а не смотреть на одинокий месяц за окном. Хочу уснуть в его крепких объятиях на новой кровати, в новой квартире и в новой стране. Я хочу всего этого.
Жизнь сыграла со мной злую шутку. Это все не было моим выбором. Макар все решил за нас обоих. Он хотел этого, но забыл спросить меня. Его жизнь пойдет в гору благодаря этому контракту, а моя покатится в самое глубокое и темное ущелье.
Мама постоянно рядом со мной. Она видит, как тяжело мне дается это испытание и всеми силами поддерживает.
Мы подали документы в институт. Я решила, что хочу учиться заочно и начать работать. Мама сначала удивилась моему решению, но быстро приняла его. Она устроила меня к себе на работу. Я буду ее помощницей, пока не наберусь опыта. Мне надоело сидеть на шее мамы, пора зарабатывать свои собственные деньги, тем более, они мне скоро понадобятся.
Как и хотел Макар, я забрала его машину, которая теперь стоит в нашем с мамой дворе. На уроки вождения я записалась еще до выпускного, поэтому права будут в моих руках уже через несколько недель. Я каждый день сажусь в машину своего парня и плачу. В ней все напоминает о нем.
Соня уехала в другой город. Ее родители решили, что там она получит лучшее образование. На мой взгляд, ее просто решили отправить как можно дальше. Теперь мы общаемся только по телефону.
Как я и думала, от дружного класса не осталось и следа. Многие уже успели разъехаться по стране, а кто остался, занимаются своими жизнями. До меня дошла информация, что Егор подал документы в мой университет. Такого расклада событий я точно не ожидала. Хорошо, что нам не придется часто видеться, ведь мне нужно будет ходить на сессии всего два раза в год.
Я, наконец, возобновила тренировки. До выпускного у меня вообще не было времени на бег, поэтому я оставила затею ездить в манеж просто так. Василий Михайлович понимал, что мне нужно готовиться к экзаменам и не настаивал приступать к тренировкам. Вернуться в большой спорт оказалось сложнее, чем я думала. Макар как-то сказал, что ходить, не бегать. Он оказался прав. Во время ходьбы я не ощущаю никакого дискомфорта, но стоило мне начать давать нагрузку на ногу, как колено стало сильно ныть. На тренировках я стараюсь не показывать, как мне тяжело, но дома могу кричать в голос от боли. Василий Михайлович жалеет меня, я это вижу. Он не дает больше таких нагрузок, которые были раньше. Тяжело принять тот факт, что чемпионом я не стану. Наталья Владимировна оказалась права. Она пророчила мне такую участь. Если даже я и приду к своей прежней форме, этого уже будет недостаточно.
У меня появилась новая фобия. Как-то раз Василий Михайлович сказал, что у нас будет тренировка с барьерами. Только от одного упоминания этих штук кровь начала стыть в жилах. Моей целью было перепрыгивать через крохотные барьерчики, высотой тридцать сантиметров. Может показаться, что это ерунда, но не для травмированного человека. Как только я подбежала к первому барьеру, то резко остановилась, повалив его на землю. Перед глазами стояла картина четырехмесячной давности. В глазах сразу начало щипать от слез, а в ушах стоял мой же крик. После этого к барьерам я больше не подходила.
