Много страданий и горя выпало на долю двух влюбленных — Мэри и Джона. Их семьи ненавидят друг друга и делают все, чтобы разлучить молодых людей. И им это удается.Долгая разлука… Способна ли она убить любовь?Мэри пережила тяжелую душевную травму и утратила веру в себя. Джон пытается добиться успеха в деле, которым занимается, и терпит поражение за поражением.Но ни груз прошлого, ни тяжесть совершенных ошибок не способны погасить любовь, если ее сохранили сердца…
Любить Линда Браун не умела. Зато умела ненавидеть. Даже единственная дочь вызывала в ней глухое раздражение.
— Ну, что ты на меня уставилась? — подняв глаза от вышивки, с досадой спросила она у Мэри. — Убирайся отсюда!
Девочка внешне копия матери — тихонько вздохнула. С возрастом (Мэри шел семнадцатый год) она все больше убеждалась в том, что мать ее не любит. Но почему?!
— Мама, не прогоняй меня, пожалуйста! — робко попросила она.
Линда и бровью не повела, не удостоив дочь ответом, но ее охватило чувство, похожее на удовольствие.
— Может, я тебя чем-то обидела?
Снова ледяное молчание. И тогда Мэри отважилась спросить:
— Мама, почему ты меня не любишь? — Дочь приподнялась и, набравшись храбрости, зарылась лицом в медно-рыжие душистые волосы матери.
Та, как всегда, оставалась холодной и неприступной.
В какой-то момент Линда подумала: может, стоит ответить? Но тут же в бешенстве мотнула головой. Ее изящные длинные пальцы ловко сновали, вышивая виньетку на уголке салфетки. Молчание становилось тягостным. Слышны были лишь скрип кресла-качалки да тиканье часов на каминной полке.
В свои сорок лет Линда оставалась волнующе прекрасной. Родив единственного ребенка, она сохранила стройную привлекательную фигуру. Высокая, с загадочным блеском в зеленых русалочьих глазах, с молочно-белой кожей, она привлекала мужчин, но пренебрегала всеми — особенно своим жалким мужем, который буквально расстилался перед ней. Линда выросла в бедной многодетной семье и выскочила замуж без любви за первую более или менее подходящую партию, а теперь жалела, что дешево себя продала.
— Оставь меня в покое! — повысила голос Линда. Качалка резко остановилась. Она встала, запихнула в корзинку рукоделье и, хлопнув крышкой, процедила сквозь зубы: — Умывайся и отправляйся в постель. Быстро!
— Мама, но ведь еще так рано… — Мэри удивленно округлила глаза. — Я не хочу спать. И потом я ведь обещала Элис, что…
— А я сказала, отправляйся к себе! — с угрозой произнесла Линда, дрожа от возмущения. — Не то я отхожу тебя хлыстом! — И она покосилась на угол, где за дверью висел плетеный хлыст для верховой езды. — Сколько мне ждать?
— Мама, но я уже не ребенок!
— Не зли меня! — Глаза матери потемнели от гнева. — Думаешь, если тебе исполнилось шестнадцать, так все дозволено?! Вот возьму и выдеру тебя за милую душу!
Мэри молча вышла из гостиной, поднялась к себе и, сев на подоконник, печально всматривалась в даль, не идет ли тетя Элис.
Через какое-то время на лестнице послышались шаги и затихли прямо у ее двери. Мэри понадеялась, что мать пройдет мимо, но ручка двери начала поворачиваться. Девочка спрыгнула с подоконника, скользнула в постель, натянула одеяло по самый подбородок и сделала вид, что спит.
Линда подошла к кровати, наклонилась и с минуту пристально глядела в лицо дочери — с высокими скулами, тонкими бровями вразлет, нежными, по-детски припухлыми губами.
— До чего похожа! — с горечью пробормотала мать. — Спрашиваешь, чем ты меня обидела? — усмехнулась она. — Я хотела сына, а получила тебя! Никогда тебе этого не прощу!
Она повернулась и ушла, а Мэри еще долго лежала, похолодев от ужаса. Потом встала и снова села на подоконник, пытаясь сквозь неудержимый поток слез увидеть Элис — самого близкого ей человека. Только она, сестра отца, любит ее. И будет любить всегда.
Элис Браун остановилась передохнуть. Защитив глаза ладонью, она смотрела на багровое закатное небо.
Ну почему Мэри не позволили пойти со мной? — думала она. Ее глаза затуманились. Она спешила, зная, что племянница ждет ее возвращения. Бедная девочка! Для Линды ребенок всегда был лишь обузой. И Артуру до нее дела нет…
За спиной у края поля раздался гул мотора. Элис обернулась и увидела, что машина притормозила. Когда пыль улеглась, она узнала автомобиль Тома Ричардсона. Он вылез наружу и помахал ей рукой. Элис подошла и поздоровалась.
— Добрый вечер, мисс Браун! — приветливо улыбнулся он. — А мы с сыном возвращаемся с рынка. Хотите, подбросим вас до дома?
Каждый раз, встречаясь с Томом Ричардсоном, Элис поражалась, до чего же он хорош собой. Высокий, крепкого телосложения, широкоплечий… Сразу видно, что работает на земле. Закатные лучи золотили его светло-русые волосы, карие глаза искрились улыбкой.
Она с подозрением покосилась на его видавшую виды малолитражку.
— А она выдюжит? — Элис заглянула в салон и кивнула Ричардсону-младшему. — Привет, Джонни!
— Обижаете! — хохотнул Том. — Да мой «моррис» еще хоть куда! — И он распахнул дверцу. — Прошу!
— Извините! — усмехнулась Элис, протискиваясь на заднее сиденье. — Не хотела обидеть ваше средство передвижения. Если честно, устала я изрядно… Сначала ходила по магазинам, а на обратном пути заглянула к Энн Стоун. — Она кивнула на видневшийся у края рощи коттедж. — Да и Мэри, поди, все глаза проглядела, меня поджидая.
— Славная у вас племянница! Странное дело, внешне вылитая мать, а… — Заметив пытливый взгляд Элис, Том осекся, а потом быстро добавил: — А характер совсем другой.