Почти потеряв все в недавнем бою с Калленом, Ева не знает, как собрать кусочки. Во-первых, есть Майер. Да, он работал на Каллена, но защитил Еву. Только стараниями Майера Ева свободна. Но он и предал ее, так что она не знает, что должна чувствовать к нему, и можно ли доверять ему снова. Еще есть Мара — она была лучшей подругой Евы, но теперь меж двух русалок все не просто. Ева хочет убрать вражду между ними, но если Ева не согласится вернуться в море, Мара не будет говорить. А еще дружба Евы с Венди разваливается, потому что Ева не может рассказать Венди правду о том, какая она. И Сойер — только эти отношения в жизни Евы в хорошем состоянии. После всего, что они пережили вместе, Сойер понимает, что Ева означает для него, но вскоре возникает вопрос, пора ли изучать то, что могло существовать между ними? Ответ, видимо, «нет», ведь Каллен все еще буйствует, и сердце Евы разрывается меж двух мужчин…
«Помни о русалке»
Х.П. Мэллори и Дж. Р. Рейн
Серия «Русалка средних лет» #3
Над книгой работала:
Переводчик/редактор: Лена Меренкова
Обложка: Лена Меренкова
Переводы выполнен для группы https://vk.com/beautiful_translation в 2023 г.
Глава первая
Проходит вечность, пока мне удается встать на ноги, они болят, и я спотыкаюсь о мокрый песок.
Каждый дюйм моего покрытого синяками тела болит, усталость сковывает мой разум. Я стараюсь не смотреть на океан, потому что он напоминает мне о нем, о Каллене. Вместо этого я не отвожу взгляда от земли. Сойер ловит меня за локоть, когда я спотыкаюсь; и когда я смотрю на него с благодарностью, я понимаю, что он выглядит не лучше, чем я себя чувствую.
— Я больше не хочу быть здесь, — тихо шепчу я, мои слова повисают в воздухе, когда я снова смотрю на море. — Я хочу пойти домой.
Когда — то тут было мое безопасное место, прикосновение волн к береговой линии теперь вызывает у меня тошноту. Горечь подступает к горлу при мысли о волнах, тянущих меня под воду, как кандалы, удерживающие от свободы под открытым небом, к которой я так привыкла в Шелл — Харбор.
Мара поднимается на ноги, стряхивая со своего тела куски ракушек и песок.
— Рука Майера выглядит не очень хорошо, — бормочет она, — что нам с ним делать?
Мой взгляд опускается к Майеру, который лежит на песке, устроив голову между коленями. Судя по синякам и порезам по всему телу, он пострадал больше всех нас. Тем не менее, я не знаю, что нам с ним делать. Я даже не знаю, как относиться к нему.
Правда в том, что мои чувства — это запутанный беспорядок в моей груди. В конце концов, Майер помог мне, когда это было важнее всего. Даже если изначально он работал на моего врага, на Каллена. Тем не менее… Наше последнее свидание всплывает в глубине моей памяти…
Я не могу простить ему работу с Калленом.
— Оставим этого мерзавца одного — пусть он тонет или всплывет. Если бы он утонул, это сослужило бы ему хорошую службу, — ядовито говорит Сойер, не заботясь о том, чтобы его голос звучал достаточно тихо, чтобы Майер не мог услышать.
Злость покалывает мою кожу от слов Сойера, но мне удается сохранять молчание, даже когда я удивляюсь, почему моя первая реакция — вскочить на защиту Майера. Он этого не заслуживает, и, возможно, Сойер имеет право чувствовать себя так.
— Начнем с того, что из — за него мы в этой каше, — продолжает Сойер, проводя рукой по небритой челюсти и морщась, когда его пальцы находят темный синяк, проступающий там. Я тянусь к его лицу, автоматически отвожу его руки в сторону. Я беспокоюсь о нем и хочу убедиться, что его травмы не серьезные.
— Он сражался с Калленом, когда дошло до этого, — говорю я, качая головой, потому что я все еще не знаю, что чувствовать и что думать, когда дело касается Майера. Да, он все это время работал с Калленом, но то, что он перешел на другую сторону, что — то означало… не так ли?
На самом деле, я не знаю.
— Я чувствую, что должна быть благодарна за тот факт, что, когда было важно, Майер доказал, что он верен мне, а не Каллену, — продолжаю я.
— Благодарна? — спрашивает Сойер, качая головой, его брови сдвигаются на лбу. — Ты вообще ничего не должна к нему чувствовать, — заканчивает он, его глаза сердиты.
Я закрываю рот, подавляя кипящее возражение. Майер не заслужил моей верности, это правда. Сойер заслужил. Так откуда взялась эта необходимость защищать Майера… Маршалла… хм, как бы он себя ни называл? Я могу только надеяться, что это не случай неуместной верности просто потому, что Майер и я одного вида? Но нет, вряд ли это так — по крайней мере, я никогда не была русалкой, плывущей по течению, так зачем мне ачинать сейчас? Но я и не могу не задаться вопросом, защищаю ли я Майера просто потому, что он был первым русалом, который обращался со мной как с равной?
Надеюсь, нет. Если жизнь на суше меня чему — то и научила, так это тому, что равенство нужно давать непреднамеренно, за такое не требуют благодарности.
— Майер, в конце концов, сделал правильный выбор, — шепчу я Сойеру.
— Это не значит, что ты ему что — то должна, — возражает Сойер. — Что с того, что он помог тебе сбежать от Каллена? Он поставил тебя в положение, когда тебе было больно, и только за это его нельзя прощать.
— Ты дрался с Калленом уже дважды, — отвечаю я, качая головой. — Ты знаешь, как трудно победить Каллена — насколько он силен, — я глубоко вздыхаю, когда понимаю, что по этому поводу Сойер не поколеблется. И я решаю сменить тактику. — И я все думаю, может, неплохая идея оставить Майера рядом, так как он объявил себя врагом Каллена, — я смотрю на Сойера. — Что за человеческую фразу вы все так любите использовать?
— Враг моего врага — мой друг, — бормочет Сойер. — Но…