Стоим так пару минут, Ник возвращается пихает в руки флешку, плюхается на своё место. К нему девчонка подходит, пиво в руки даёт, он её на себя валит. Отворачиваюсь. Капец.
Игнат хмуро на парочку поглядывает. Губы стискивает. Бесится? Почему?
– Пиздец, – куда-то в небо произносит, а мне на несколько тонов мягче, – идём.
Киваю охотно. Я однозначно не создана для такого рода тусовок. Это слишком… не знаю, откровенно слишком. Всем похер на всё и всех. В какой-то момент думаю, что может быть зря клеймо шлюшки повесила на себя, раз тут вот так вот можно. Девочка, которую мы встретили у входа в дом обнималась с одним, он за задницу лапал, сейчас с другим в углу облизывается. И так пошло у них выходит. Порнуха для практикующих.
Просто, твою мать…
Прыгаем в машину. Игнат флешку в бардачок запихивает, я молчу. Рада до жути, что ушли. А ещё думаю о том, что он там свой. Свой… Свой такой же или нет? Сначала с Натахой, потом со мной, потом опять с Натахой, Леной, Катей? Я совсем не знаю мужика, к которому в кровать прыгнула.
Выруливаем на основную дорогу. Тишина гнетущая. Игнат смотрит хмуро на дорогу. Я остро чувствую себя лишней. Мы весело ехали сюда, сейчас загрузились каждый о своём. Язык разъедает, как спросить про неё хочу… Вдруг он неожиданно осознал, что вот к той Натахе надо? Может он там остаться хотел сейчас, а я тут балластом. Прикрываю на миг глаза, а потом выпаливаю:
– Слушай, не обязательно прям до дома, высади, где удобно, я могу сама добраться, – коротко смотрит на меня, я же быстро добавляю, – правда. Всё нормально, – заверяю с жаром.
Выдыхает медленно, не демонстративно, просто медленно. Своё дыхание я задерживаю.
Машина сбавляет темп. У меня обрывается внутри.
Тормозит на обочине, чуть углубляясь. Замираю, мгновенно вцепляясь в ручку дверцы. Тут небольшая промзона, дорога полевая справа, мимо машины проносятся. Сердце качает кровь в натяг. Сжимаюсь внутренне. Жду фейерверк эмоций, своих внутренних или его внешних, не знаю, чего именно.
Сказала, а сама боюсь, что предложит выйти прямо тут. Кидаю взгляд через лобовое, ночь чернее чёрного кажется, фары проезжающих машин какие-то зловещие. Надо было промолчать, может быть, высадил где-то в более людном месте.
– Почему ты постоянно стараешься от меня быстрее отделаться? – в глаза стреляет.
Сглатываю. Он весь ко мне разворачивается. Локоть на руле обосновывается, взгляд давящий.
– Ты вроде как…
– Вроде как что? – бровь поднимает, выше склоняясь ко мне.
Почти нависает, загнал в угол собой. Хочу отстраниться, дальше быть, перестать попадать под магнетическое влияние. Потому что оно есть и очень сильное. Так Луна работает, клянусь.
– Вроде как что-то, – лепечу хрень какую-то, поздно спохватываясь мозг включить.
Улыбается. Сразу же завораживает улыбкой. Она когда искренняя, у него глаза загораются, я это ещё тогда в клубе заметила.
Отстёгивает свой ремень, слежу за сильными пальцами неотрывно. Пропускаю через себя ещё одну мощную волну энергии. Игнат ближе двигается, сидение протестующе тихий скрип издаёт, поддевает подбородок и целует. Одновременно с этим гаснут фары, погружая салон в полумрак.
Захватывает верхнюю губу, немного тянет, потом сразу нижнюю, касается шеи, ближе притискивает. Снова губы. Делаю короткий вдох через рот и поцелуй перестаёт быть невинным. Мы как наэлектризованные, искрит мгновенно. Жадно друг в друга вцепляемся. Воздуха не хватает. Бомбануло.
Не переставая пихать мне в рот язык, Игнат перетаскивает на себя, верхом сажает. Руки под подол ныряют, скатывая наверх материю, я сажусь плотно-плотно. А он целует, целует. Жадно руками трогает, сминает моё несчастное платье, грудь, бёдра, всю меня мнёт. А я кайфую. Всё нравится. Вспыхиваю спичкой. Хочу. На трезвую голову хочу. И забываю Натаху к херовой бабушке.
Сама отвечаю с рвением. Трусь непроизвольно, кидаюсь в него как в омут с головой и всмятку. Игнат нетерпеливо по ногам проходится, сжимает ягодицы. Жмякает их, обдавая своим запахом ноздри, вкусом затягивая и огнём опаляя. Он горячий, просто огненный.
Жадно облизываемся, стонем, скрип отъезжающего сидения назад воспринимаю радостно. Льну вся, целую, кусаю, ёрзаю. Прямо по ширинке ёрзаю. С ума схожу, как горю. К чёрту всё из головы. Просто к чёрту!
– Блять, просто крышу рвёт. Какая ты горячая.
Сжимает задницу с силой, по себе прокатывает, сразу в трусы ныряет, влагу чувствует и сильнее заводится. Я вижу его шальные глаза, и сама дурею. И мне уже откровенно по хрен что тачки едут, что увидит кто-то, остановится или ни дай бог подойдёт.
Хочу к чёртовой матери снять это грёбанное платье, чтобы он как тогда грудь целовал, чтобы ни через ткань, чтобы на живую было.
Вжик молнии, джинсы и боксёры вниз спускаются, он быстро презерватив раскатывает, и я сама прыгаю сверху, захлёбываясь от наполненности. Как пазлы идеальные сошлись. Всего его обхватываю, глубоко принимаю, на максимум. Он в шею дышит горячо, двигаться помогает, за задницу крепко держит. А я умираю просто. Двигаюсь, двигаюсь. Стону, с катушек слетаю.
