Мне некому помочь. И мне так страшно, что ни будь Марины рядом, я бы попыталась сделать то, что делать нельзя. Состояние именно такое. Полностью потерянное, глухое…
Люди в петлю лезут, потому что не могу с ситуацией справится. Как я. Я в капкане, выхода нет.
В молчании заходим в магазин, покупаем чипсы, какие-то орешки, кучу разной фигни и шлифуем всё это сладкой газировкой. Можно было и алкоголь, но как-то не сговариваясь мимо проходим.
Дома у Марины фильм включаем, тоже без какой-то лирики. Фантастический ужастик. Заваливаемся на пол и хрустим. За окном стемнело, у нас свет не горит. Только от работающего телевизора освещение.
– Я думала, что у тебя мама на работе.
– Она сейчас в реанимации, – спокойно заявляет, беря кусочек шоколадки с фундуком и быстро в рот опрокидывает, на лице ноль эмоций.
– О боже… Что случилось?
– Последствия кустарного аборта, – пожимает плечами, – открылось кровотечение. Скорая, удаление матки.
– Господи, – ужасаюсь.
Кивает.
– Как она? Марин…
– Нормально, спит в основном, говорит, что наркоз не её.
Блять… Маринка вымороженная вся. Теперь понятно почему она такая, сосредоточенно-злая. Мы сегодня на тренировке выложились на максимум, хотели забить тело так, чтобы мозг не работал… Не получилось ни у одной, ни у другой.
– Мне очень жаль, я надеюсь, она быстро поправится.
Кивает принимая. Снова молчим. Не знаю, что говорить в таких ситуациях.
Людмила Сергеевна… она своеобразная. Сорока ей нет ещё, вечно улыбается, хохочет, радуется, лёгкая она и добрая. Как не зайду всегда угощает чем-то вкусненьким, всегда с нами на одной волне. Жалко её.
– Что у тебя? Поругались.
На экране какая-то мифическая зверушка похрустывает человеческими костями, смотрится специфически, отворачиваюсь. Откидываюсь спиной на сидушку дивана, жжёт изнутри. Всё так плохо, что хуже и не придумаешь.
– Можно не отвечать.
Капец… Марина в любом состоянии меня считывает. И я как обычно хочу в себе оставить своё дерьмо, но говорить начинаю. Про утро, про Андрея, про видео и свою глупость, про то, как он на шантаж пошёл. Вот как есть говорю. Не плачу – нет. Слёз нет. Умылась сегодня на десять лет вперёд.
– Уёбок сраный, надеюсь кто-то оторвёт ему яйца.
Хмыкаю не весело. Было бы прекрасно.
Я тоже не совсем дура. Этим не закончится. Он мстить будет дальше. Чисто, потому что это ему нравится. Если наказывать, то наказывать до конца. Мне лишь остаётся надеяться, что он не выполнит угрозу и не выложит это где-то. Если увидят знакомые или в институте узнают. Это позор, который останется на всю мою жизнь.
– И что делать будешь?
А что я могу сделать? Всё и так в аду…
– Жить дальше.
– Я тоже, – тихо проговаривает.
Смотрим друг на друга и обнимаемся тут же. Судорожно друг за друга хватаемся. Каждая сейчас переживает своё.
– Ненавижу мужиков…
– Я кажется, тоже, – сознаюсь неожиданно.
Отворачиваюсь. Жгутами стягивает кровоточащее сердце. Так больно, что я слышу противный хруст, а потом понимаю, что это сыпется моя стена.
Всё слышу, вижу, понимаю, а принять всё ещё не могу. Да и как тут принять? Как?
Игнат
– Спасибо, брат.
Благодарю, а сам усмехаюсь. Вроде бы дружим с самых соплей, а до сих пор их не понимаю. Наверное, никогда не пойму. Всякие выверты с родом, честью, женитьбой… Тёмный лес, мне никогда не понять. Одно я знаю точно, благочестивый в глазах своей невесты Маратик, переёб добрую половину только моего универа.
– Там плюс один, отправлю тебе пригласительное.
Киваю машинально. Ещё бы… только суперзакрытые мероприятия. Несмотря на то, что про Шахмалиевых только собаки не трещат, своё личное они оберегают даже в малейшем. Батя Марата скрытный чувак. Одном богу известно, как он, находясь на виду постоянно столько лет, держит свою семью под стальным забором в безопасности от СМИ и прочего дерьма. А дерьма вокруг… больше, чем цветочков. Жизнь, блять…
– Припрусь даже без пригласительного, – поддёргиваю, – смотреть на то, как тебе скручивают яйца, я готов вечно.
Ржёт.
– Пошёл ты на хер, придурок. Свои береги.
Прощаемся на дружеской волне.
Нервно по рулю постукиваю пальцами. Плюс один, твою мать… Мой плюс один, почти минус десять. Уже то, что она игнорит вторые сутки, говорит об этом факте. Мама удружила как никогда. Прилетело там, где не ждали. Я, естественно, предполагал, что возможна какая-то херня, как-то слишком гладко было, но как-то не думал, что эта херня будет из моей семьи. Еще и Кирилл… Мелкий предатель. От него болезненнее.
Выхожу из тачки и на сигналку ставлю, спокойно и ровно продвигаюсь к банкетному залу. Попутно цепляя взглядом парковую зону. Там какая-то арка, цветы, дорожка белая, ещё какая-то херня. Не понять, что тут гуляет свадьба сложно. Но, фишка в том, что до утра сегодняшнего дня, я не знал где тот самый ресторан, в который нас пригласили. Их, мать вашу, херова туча в городе. Пришлось напрямую связаться с новоявленным мужем Тани и выяснять. Рита ушла в нирвану. Пришлось выкручиваться. Подтверждая свою твердолобость, я и попёрся сюда.
