— Я уверен, — Всемогущий переводит дыхание и говорит. — Один за всех — это причуда, которая может передаваться от человека к человеку. Я получил ее от своего наставника, а юный Мидория получил ее от меня.
Айзава быстро переводит взгляд со Всемогущего на Мидорию. Это звучало невозможно — он никогда не слышал о причудах, которые можно передать, как семейная реликвия, — но в то же время это имеет смысл. Неспособность Мидории использовать причуду в начале года. Странные семейные отношения между ним и Всемогущим. Медленное истощение тела Всемогущего, как будто его сила покидала его.
— Ты… — начинает Айзава.
— Я преемник Всемогущего, — гордо, но все еще дрожа говорит Мидория, и его отчетливо слышно в пустом коридоре.
— Когда была передана причуда?
Всемогущий морщится. Мидория говорит:
— В день вступительного экзамена.
— И до этого ты был беспричудным? — спрашивает он.
Мидория смотрит на свои ботинки и кивает, и еще один кусочек головоломки соединяется воедино: в этом новом контексте застенчивое и своеобразное поведение Мидории внезапно обретает смысл. Айзава лично не знал — до этого момента не знал — никого без причуды, но он догадывается, насколько трудной могла быть их жизнь.
И если Бакуго знаком Мидорией с детства — Бакуго, который свысока смотрит на любого, кто не источает уверенность, который соперничал с Мидорией в начале учебного года, — тогда…
— Почему ты не сказал мне раньше? — спрашивает Айзава.
Тот бросает взгляд на Всемогущего:
— Это… это был не мой секрет.
— Это очень важный секрет, — признается Всемогущий под жестким взглядом Айзавы. — Я вас очень уважаю, но мы плохо знали друг друга, особенно в начале семестра, и этот секрет известен крайне малому количеству людей.
— Я понимаю, — говорит Айзава, — но вы дали богоподобную причуду подростку, который был лишен причуды в течение пятнадцати лет и не имел никакого понимания, как использовать вообще какую-либо причуду, а затем вы немедленно отправили его сдавать опасный экзамен, что проходил под высоким эмоциональным давлением.
Всемогущий нервно убирает свои волосы:
— В Юэй стоит хорошая система безопасности, чтобы дети, которые перенапрягаются во время экзамена, не пострадали.
— А что, если Мидория не смог бы ее контролировать, и его причуда ранила бы других участников? И очевидно, что сама причуда может разорвать своего пользователя на части, если тот не будет осторожен. Перенапряжение могло убить его.
— Ну, — тихо произносит Всемогущий, — это звучит плохо, когда ты так говоришь.
— Напомни мне, Мидория: сколько конечностей ты сломал на вступительном экзамене?
— М-м, — тот смотрит то на Всемогущего, то на Айзаву. — Только три.
— Только три, — повторяет Айзава. — И ты сломал палец и руку в самый первый день в школе.
Он смотрит куда-то в пустоту. Мидория и Всемогущий обмениваются взглядами.
— Я должен был понять, что происходит нечто большее, — говорит в итоге Айзава, — но вы оба должны были рассказать мне об этом гораздо раньше. Я мог бы более точно адаптировать уроки Мидории. Я не могу помочь, если я не знаю про существующую проблему.
— У меня все хорошо, — встревает Мидория. — Гран Торино помогает мне. И я стал лучше контролировать причуду. Я не там, где хочу быть, даже близко, но по сравнению с тем, где я был восемнадцать месяцев назад…
— Я имел в виду не просто твою физическую форму, — говорит Айзава, на этот раз более мягко. — Ты преемник Всемогущего. Я предполагаю, что ты планируешь стать новым Символом Мира.
Руки Мидории сжимаются в кулаки, натягивая рубцовую кожу:
— Да. Так скоро, как возможно.
— Хорошо, — произносит Айзава, его голова уже кружилась. Но им надо было еще кое-что уточнить. То, что он еще не понял. — Хорошо. А сегодня?
Мидория нерешительно объясняет про свои шесть новых причуд, и Айзава внезапно чувствует себя измотанным.
Как эти двое справлялись самостоятельно? Всемогущий еще новичок в преподавании. До встречи с Мидорией у него не было никакого реального опыта общения с детьми, кроме благотворительных акций и встреч с фанатами.
И Мидория. Как Мидория справлялся? Это тяжелый груз для любого. А навязать это школьнику…
Затем Айзава начинает заваливать Всемогущего вопросами по планам и режимам тренировок. К счастью, тот носит с собой электронные копии на своем телефоне. И он настолько вовлечен, настолько занят, осознавая это откровение, что едва замечает, как Мидория обходит их и исчезает в коридоре.
***
У Мидории болит голова.
Он чувствует себя крайне незначительным и потрясенным, стоя между двумя учителями, будучи предметом их разговора, но не принимая участия в дискуссии. Поэтому, когда они начинают обсуждать программу тренировок, он уходит и находит пустой туалет.
Он не предполагал, что расскажет Айзаве про Один за Всех, чтобы тот выпытывал детали его прошлого, а затем так безжалостно раскритиковал все принятые ими решения. Но он должен был рассказать, наверное. Айзава слишком умен. Он бы все равно узнал в конце концов.
Он дезориентирован. Вокруг все размыто. Он не понимает, что он не один, пока кто-то не спрашивает у него:
— У тебя вторая причуда?
