После смерти Лоры Клинт совершенно выбит из колеи, сломлен и потерян. Наташа, которая на собственной шкуре знает, что такое несчастье и как тяжело терять близких делает всё, чтобы не дать ему сорваться. Однако и у Романофф есть свои тайны прошлого, которые вдруг так некстати начинают напоминать о себе, а хранить их становится всё опаснее.
========== Надлом ==========
Ливень, разразившийся утром, к обеду почти прекратился, превратившись в мелкую морось. Небо все так же было затянуто низкими серыми тучами, ветер трепал кроны деревьев, но, несмотря на это, в воздухе чувствовалось весеннее тепло, что хоть немного но радовало.
Улицы и без того немноголюдной деревушки в этот час были практически пусты. Наташа остановила арендованную машину возле небольшого супермаркета, на крыше которого бодро реял американский флаг. Она вышла из автомобиля и, перепрыгивая через лужи, добралась до деревянного крыльца. Звякнул колокольчик над дверью, и Наташу окутало приятным теплом. Здесь внутри было на порядок уютнее, чем снаружи.
- Добрый день, мисс! Чем могу помочь? – спросил продавец, сразу определивший, что посетительница была не из местных.
-Где я могу купить цветов?
Седовласый мужчина задумчиво почесал висок.
- У нас здесь только одна цветочная лавка, у миссис Гремси, там на углу.
- И она закрыта, - констатировала Наташа, несколько минут назад проезжавшая мимо. – Неужели, больше нигде не достать? Мне хотя бы штуки две-три, не больше.
- Будь у меня здесь цветы, я бы отдал вам их все безвозмездно, - тепло улыбнулся мужчина. – Впрочем, можете доехать до церкви, там монахи разводят клумбы, может, они и дадут вам несколько цветков. Если, конечно, вам не смутит, что это церковное кладбище…
В любой другой ситуации Наташу это, конечно, сильно смутило бы, но не сейчас.
- Нет-нет, всё в порядке. Благодарю, - с этими словами она выскользнула за дверь.
Уже в машине Романофф запоздало опомнилась, что не спросила у продавца дорогу, но возвращаться не хотелось, да и потом – городок был слишком маленьким, чтобы заплутать, а кладбище, надо думать, находится где-нибудь на окраине. Через несколько минут она поняла, что не ошиблась – за очередным поворотом узкий переулок вывел её на окраину города, где чуть поодаль виднелась церквушка и небольшое старое кладбище. Наташа остановила машину в нескольких метрах от церкви. Дорога тут была ещё хуже, чем в самом городе. Пока Романофф дошла от автомобиля до вымощенной булыжником дорожки, успела дважды наступить в грязь и основательно подпортить новые туфли, что сейчас, её, впрочем, мало волновало.
Здесь было тихо и спокойно. Поодаль, у церкви какой-то монах окучивал клумбу, делая это так рьяно, словно от этого зависела его собственная жизнь. Когда Наташа, подойдя к нему, вежливо попросила продать ей несколько роз, тот страшно обиделся, заявил, что негоже торговать церковным имуществом и отдал ей цветы просто так.
Наташа потянула ручку, и калитка со старческим скрипом будто нехотя, открылась, впуская пришедшую гостью. В мире мертвых, наверное, не слишком радовались появлению живых, зашедших не на свою территорию. Ещё в детстве Наташа заметила, что независимо от того, какая погода на улице, на кладбищах всегда стоит пронизывающий холод. И даже если вовсю светит солнце, здесь всегда зябко и пасмурно. Она потеплее закуталась в легкое черное пальто, сунув одну руку в карман, а в другой зажав две алые розы, и двинулась вглубь по извилистой тропинке, попутно разглядывая надгробия. «Каледон Уоррен. Любимый муж и отец». Как значилось на памятнике, покинул этот бренный мир в возрасте девяноста четырех лет. «Счастливчик», - подумала Наташа, - «если не впал в маразм и не ходил под себя последние три-четыре года жизни» - и тут же перевела взгляд на следующее надгробие. «Алисия Кэтрин Тарлетон». Восемьдесят четыре года. «Генри Херродс». Семьдесят лет. Почему одни живут долго, а другие нет? Чем эти Каледон, Алисия и Генри заслужили долгую жизнь, думала Наташа, чувствуя какую-то странную неприязнь к незнакомым покойным людям. Они прожили долго, и отчего-то казалось, что счастливо. Конечно, грешно и бессмысленно злиться на умерших, тем более тех, которых она и знать-то не знала, но именно это чувство испытывала сейчас Наташа. А ещё она понятия не имела, в какую сторону ей сейчас следует идти. Выбрав первую попавшуюся тропинку, и именно ту, что была пошире и почище, Наташа зашагала по ней. Маленькое церковное кладбище было совсем непохоже на те что в больших городах – могилы здесь располагались не так упорядоченно, тут и там уходили в разные стороны тропинки, а некоторые из надгробий датировались аж серединой восемнадцатого века. «Хотела бы я, чтобы, когда умру, меня похоронили где-нибудь в таком месте» - неожиданно для самой себя подумала Наташа. К всему, что связано с похоронами у неё было весьма скептическое отношение. В загробную жизнь она, может, и верила, но вот где, собственно, её закопают, было всё равно. И в самом деле – какая разница, где лежать, если к тому моменту твой разум будет где-то бесконечно далеко отсюда?
