Я не хочу идти домой. Там мать. Придется смотреть ей в глаза, вспоминать слова отца, снова рваться на части. Почему она мне не сказала, что батя в городе? Что за игры в шпионов? Зато теперь понятно, почему так срывалась в последние дни: боялась, что мы с ним встретимся.
Правильно делала.
Я завернул в один из дворов и долго занимался на уличной площадке. Подтягивался, пока руки не онемели, бегал кругами, отжимался. Погода стояла такая хорошая, как назло. Люди на улицу высыпали, гуляли, смеялись, радовались скорому лету…Бесили, до дрожи.
Самопальный спорт не помогал. Мне бы сейчас на тренировку, чтобы тренер наш лютый лещей навешал и наизнанку вывернул. Тогда бы не осталось времени на всякие ненужные мысли.
С площадки я ушел, чтобы не сцепиться с бабками, которые решили до меня докопаться. Дескать, кто такой, что делаю в их дворе. Чертей гоняю, мать вашу! Чем еще тут можно заниматься?
Я принялся снова бродить по улицам. Равнодушно смотрел на витрины, задевал прохожих, даже не думая уступать или извиняться, накручивал себя все больше.
А потом на другой стороне улицы, возле кофейни, увидел ее: черную беху, сияющую полированными боками. Даже сердце кольнуло. Белецкая что ли?
Тут же себя одернул. Это уже точно паранойя, везде Янка мерещится. В городе таких машин завались. Пожал плечами и дальше пошел, но через несколько шагов не выдержал — обернулся, чтобы посмотреть на номера.
Точно Янка!
И что она здесь делает? У нее вроде в планах была встреча с подружкой, по поводу учебы, но не уверен. Она вчера что-то говорила на эту тему — я не понял, был слишком занят тем, что любовался на нее.
«Привет, ты где?» — тут же настрочил ей сообщение.
Она прочитала не сразу, а потом прислала короткое: «Занята».
Меня будто по носу щелкнули. Надо же, занята она! Интересно чем?
Любопытство победило. Я перебежал через дорогу, подошел к тонированному окну и заглянул внутрь.
Ни хрена себе подружка…
За столиком, в глубине зала сидела Белецкая с тем самым хмырем из приюта. Игорем.
В любой другой день я бы отреагировал иначе. У нас не крепостное право, каждый волен общаться с кем захочет, и я не из тех больных на всю голову парней, которые везде хвостом ходят за девушкой, ревнуют к каждому столбу и выносят мозг, за опоздание в пять минут.
Я бы просто пожал плечами и ушёл, а потом спокойно спросил, что и почему. Даже поприкалвался бы, наверное.
Но не сегодня…
Сегодня у меня вместо мозгов каша, вместо здравого смыслы — комок нервов, паранойя и слова отца.
И вместо того, чтобы отступить, успокоиться и не делать резких движений, мне приспичило разобраться здесь и сейчас. Я так разозлился, что даже не знал, чего хочу больше. Узнать, что ничего особенного не произошло, и Янка просто общается со старым приятелем и коллегой по приютским делам, или получить подтверждение тому, что сказал отец. Убедиться в том, что она врет, играет, только прикидываясь пай-девочкой.
Поэтому я остался. Единственное на что хватило моей рвущейся на глазах выдержки — это не лезть к ним прямо сейчас и не устраивать разборки посреди толпы. Я отошел от окна, плюхнулся на лавку, стоящую неподалеку, ноги выставил так, чтобы прохожие спотыкались, и стал ждать, попутно накручивая себя все сильнее и сильнее.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем раздался унылый звон колокольчика, дверь распахнулась, и голубки выпорхнули на улицу. Янка смущенная и задумчивая, а Хмырь такой довольный, что аж рожа светилась, как начищенный пятак.
Если он сейчас на прощание полезет к ней с поцелуями — я за себя не ручаюсь. Я даже надеялся, чтобы этот вездесущий Игорек потянул к Белецкой свои лапы. Тогда был бы повод подраться — это то, чего мне хотелось больше всего. Впустить пар, сбить в кровь кулаки, причинить боль.
Никто никого целовать не стал — Игорь просто махнул рукой и свернул на другую улицу, а Яна неторопливо поплелась к машине. И вопреки всем законам логики, от этого я рассердился еще больше. Поднялся с лавки и пошел следом за ней.
— Ну что, освободилась?
Она аж подпрыгнула от неожиданности, услыхав за спиной мой голос.
— Макс! — прижала руку к сердцу, — ты меня чуть до сердечного приступа не довел!
— Бывает, — смотрел из нее не отрываясь, исподлобья, наблюдая за тем, как сползает улыбка, которая едва успела коснуться красивых губ.
— Все в порядке? — настороженно спросила Яна.
— Все зашибись.
От моего тона она напряглась еще больше.
— Что ты здесь делаешь? Я думала, у тебя тренировка.
— К сожалению для тебя — нет. Как прошла встреча с подружкой? Наболтались?
Белецкая нахмурилась, будто не понимала, о чем идет речь, а мне захотелось ее встряхнуть.
— Эээ, так я с Игорем…кофе пила, — замялась она.
Поняла, что я все знаю, занервничала.
— И как? Вкусно?
— Нормально, а в чем, собственно говоря, дело?
— Да ни в чем! — рявкнул я, — стоило мне из дома свалить, как ты тут же с парнями по кафешкам.
Она в полном недоумении тряхнула головой:
— Ты ревнуешь что ли?
