— Да забей, Макс. Кому надо потом перезвонят, — в один голос упрашивали они, но я уже не слышал, как таран шел к выходу из раздевалки, забыв обо всем.
Потому что звонила Яна, и едва я увидел ее имя на экране, как все звуки, какофонией бомбящие барабанные перепонки, отошли на задний план.
Я выскочил в полутемный коридор уже никого не было. Болельщики разошлись, наши противники уехали, и школа начала пустеть.
— Слушаю, — получилось слишком резко.
— Привет, — тихо сказала она.
— Чего звонишь? — я нападал, хотя на самом деле был чертовки рад слышать ее голос. Мне не хватало ее. Все эти дни мне не хватало сводной «сестры», настолько что я уже был готов ползти за ней на пузе, но стоило услышать ее голос, как у меня снова включился режим говнюка.
Она помолчала несколько секунд, потом еще тише произнесла:
— Я просто хотела сказать, что ты молодец.
— Ну, спасибо. Это все?
Снова пауза:
— Да.
— Тогда пока.
— Нет. Постой! — вскликнула она, — Макс, может хватит? Пойдем домой. Пожалуйста. Настя волнуется, плачет каждый день.
Кольнуло куда-то в живот.
— Я тоже волнуюсь. Без тебя…плохо. Пойдем домой, пожалуйста.
Я подошел к окну. На парковке перед школой стояла одна единственная машина —черная бэха Белецкой. Я уверен, она прекрасно видела меня в светлом квадрате окна, а я в ответ пытался рассмотреть знакомый силуэт в темном салоне.
— Ты о чем, Яна? Какое домой? Видела, как мы их порвали? Это надо отметить, — нагло ухмыльнулся я, а у самого в горле ком стоял.
Тишина в ответ. Слышно, как мимо спикировал одинокий комар.
— Хорошо повеселится, — грустно прошелестела Яна.
— Спасибо за разрешение. Именно этим я и займусь. — скинул звонок, привалился спиной к стене и закрыл глаза, а когда открыл — машины на парковке уже не было.
— Ершов, ты где, блин? — в коридор выглянул один из парней, — долго тебя ждать?
— Да иду я, — сунул телефон в карман и поплелся обратно, чувствуя, как ноги наливаются свинцовой тяжестью.
Стоило мне войти внутрь, как на мне опять кто-то повис. Вроде те же блондинки, а вроде и нет. Я если честно перестал их различать.
— Значит так. Сейчас вызываем такси и гоним к Семену. — командовал Егор, — он в честь сегодняшней победы сегодня угощает.
— Класс!
Да уж, класс. Просто зашибись. Просто супер. Не сдохнуть бы от восторга.
Я скинул шальных девок на руки Егору, собрал свои вещи и, воспользовавшись всеобщей суматохой при вызове машин, незаметно свалил в ту берлогу, которая служила временным приютом.
Тошно было, до блевоты. Адреналиновый взрыв будто мозги прочистил, выталкивая оттуда все ненужное. Наверное, я не настолько крут, как хотел казаться самому себе. Потому что мне хотелось домой. К семье. Чтоб мать под боком бухтела. Славка рассказывал о том, как ездил на рыбалку с мужиками и поймал гигантскую щуку.
К Янке хотелось.
Слабак.
Я отключил телефон, отвернулся носом к стенке, натянул одело на голову, и уже перед самым сном, когда мысли начали расплываться, понял одну простую вещь. Я страдаю херней. Надо что-то менять.
POV Макс
Через несколько дней на нашей территории состоялся «слет юных спортсменов». Представители команд всех школ, участвующих в турнире, собрались в нашем спортивном зале, и какой-то толстый дядька, возглавляющий спортивный комитет, вручал грамоты и «ценные» призы.
Мне, например, достался свисток.
Из положительного — удалось подержать кубок. Минуты три. После этого тренер отобрал его и, как Голум с кольцом, скрылся в тренерской. Наверное, все-таки будет рыдать, стирать со щек скупые слезы радости и наглаживать вожделенный трофей.
В общем, так себе мероприятие. И присутствовать скучно, и пропустить нельзя. Я ведь решающий мяч забил. Герой!
Когда все это наконец закончилось, нам, как хозяевам, было велено проводить гостей. Можно подумать потеряются, бедняги, заплутают в наших школьных коридорах.
В общем, я попробовал слиться. Сначала пропустил вперед и чужих, и своих, потом задержался, сделав вид, что шнурки развязались. Потом получил кулак под нос от тренера:
— А ну-ка не отлынивай! Чемпион хренов.
— Понял, — уныло прокряхтел я и поперся следом за остальными.
В коридоре была толчея. Никто не собирался расходиться, все стояли и галдели, как стадо пингвинов.
Черт. Тут до вечера проторчишь, а у меня сегодня планы важные.
Я домой собираюсь вернуться. Затмение прошло, и я готов признавать свои ошибки. Всю ночь на неприятный разговор настраивался, слова правильные подбирал, готовился. Мне хотелось сначала переговорить с матерью, перед ней я чувствовал себя особенно виноватым, но здесь хотя бы понятно, что говорить. А вот как разбираться с Яной я представлял слабо. Она ведь теперь считает меня ревнивым придурком, который не слышит никого кроме себя любимого.
Вот почему у меня всегда так? Дров за пять минут наломаю выше крыши, а потом неделями разгребаю.
— Консультацию прогуливаешь, Белецкая? Как ни стыдно. — внезапно раздался голос Меньшова. Настолько громкий, что все услышали и обернулись, — Ирина Станиславовна по головке не погладит!
