Иваненко показался из комнаты вслед за Фадеевым.
– Э, мужики! Вы как хотите, а я приступаю к приему пищи! – раздался голос оставшегося за столом Шуры.
Признаюсь, мне стало не по себе. Я забарабанил в дверь ванной.
– Кто там есть, выходи!
Внутри завозились, щелкнула задвижка, и дверь открылась. На пороге стоял парень в спецовке, возле него на полу лежала сумка с инструментами.
– Ну, чего орете?
– Ты как сюда попал? – спросил я.
– А что? Наряд в домоуправлении выдали, и попал. Трубу вот сменил, прокладки. Расписывайся!
– Он сунул мне под нос тетрадь и ручку.
– Так ты что же, давно уже здесь сидишь?
– А чего мне? Ваше дело переезжать, а мое дело – прокладки менять. На шею, что ли, вам кидаться?
– А зачем заперся-то? – спросил Иваненько.
– Да это… – парень махнул рукой, – бачок проверял, ну и опробовал, значит, по форме. Гы-гы.
– Ну ладно, – сказал я, расписываясь, – спасибо. Давай проходи в комнату, закусим…
– Нет, нет! – Парень засуетился. – Я и так просидел тут у вас… – Он подхватил сумку и направился к выходу. – Счастливо оставаться! Вызывайте, если что…
– Странный тип, – мрачно бросил Фадеев, когда мы вернулись к столу.
– Да брось ты, Генка, – сказал я, – чего тут красть?
Мы снова расселись по местам, но приступить к трапезе нам так и не удалось. Раздался звонок в дверь.
– Отмычки забыл, – сказал Кордонский.
Но это был не сантехник. Старичок с потрепанным саквояжем отрекомендовался электриком и выразил желание немедленно проверить электропечь. Я провел его на кухню и снял с плиты все кастрюли.
– Да вы закусывайте, молодые люди, – говорил старичок, – я тут один управлюсь. Повожусь, чтобы вам больше к этому вопросу не возвращаться.
Я не стал возражать и вернулся в комнату. Мы в молчании принялись за еду, невольно прислушиваясь к тому, что делалось на кухне. Старичок некоторое время позвякивал инструментами, а затем вдруг для чего-то открыл холодильник. «Интересно, что ему там понадобилось?» – подумал я.
Фадеев вдруг вскочил, перевернув тарелку с салатом, и бросился вон из комнаты. Я побежал за ним. Оказавшись в коридоре, мы услышали, как захлопнулась дверца, и я вдруг понял, что на кухне уже никого нет. Подбежав в холодильнику, Генка рывком открыл его, а затем медленно отступил в сторону. Холодильник был пуст. Абсолютно пуст. В нем не было даже полок, решеток и поддонов, не говоря уже о сыре, колбасе и двух банках квашеной капусты.
Подошедший сзади Иваненко отстранил меня и, заглянув внутрь, задумчиво выругался.
– Вот именно так и было в прошлый раз, – сказал Фадеев, – только тогда он прибыл СЮДА…
– Кто прибыл?
– Сантехник тот. Ты что ж думаешь, он правда в ванной сидел? Дудки! Он появился вот отсюда. – Гена хлопнул рукой по холодильнику, – и спрятался где-нибудь, хотя бы вон, под столом. Все полки и продукты, наверное, появляются спустя некоторое время после очередной переброски.
– Переброски чего?
– Агента, – сказал Шура Кордонский, устраиваясь на табурете, – агента ближайшей империалистической державы.
– Между прочим, ничего смешного, – сказал Гена.
– Тут не агентами, тут пришельцами пахнет, – возразил я. И в этот момент снова раздался звонок в дверь. Вероятно, мы походили на полицейскую засаду. Фадеев проскользнул в комнату. Кордонский и Иваненко встали за дверью, а я, бесшумно закрыв холодильник, пошел встречать гостя.
– Извините за поздний визит, – говорил, входя, гражданин интеллигентного вида и средних лет.
– Ничего, ничего, – ответил я, – прошу вас.
Он немного помялся.
– Видите ли, дело в том, что я – агент… Что с вами?
– Нет, нет, ничего, – выдавил я, – продолжайте.
– Я агент… Э-э… Госстраха.
– А-а! Очень приятно, проходите!
– Спасибо, – он заглянул в комнату, – у вас, вероятно, были гости? Может быть, лучше на кухне?.
– Да-да, конечно! – сказал я, провожая его на кухню и усаживая на табурет. – Одну минуту!
Я убрал посуду со стола на подоконник и, заглянув в окно, встретился взглядом с Фадеевым. Он стоял на балконе и зорко наблюдал за всем, что здесь происходило.
– Вы извините, – обратился я к агенту, – мне нужно кое-что… понимаете, только въехал…
– Ради Бога! – с готовностью согласился он. – Время у меня есть.
Я вернулся в комнату. Шура стоял у балконной двери и шепотом переговаривался с Фадеевым.
– Агент-то сразу полез за холодильник, – сообщил он мне, – не то что-то прикручивает, не то припаивает.
Фадеев вдруг сделал предупреждающий жест рукой.
– Что? – спросил я.
– Открыл дверцу, – объяснил мне Кордонский. Я подошел к двери.
– Ну?
– Лезет! – заорал Фадеев, выскакивая с балкона.
