Помнится, начиная работу над «Робинзоном», я невольно представлял себе лица друзей и коллег по работе, обнаруживших мою фамилию в списке авторов последних фильмов. А какую мину состроит моя бывшая одноклассница Катрин Закирова, задирающая нос только потому, что ее два раза показывали в финале викторины «Кто – кого»!
Но предвкушение наслаждения превратилось теперь для меня в пытку, я даже не могу заставить себя обратиться к Стенкеру-Горохову, опасаясь услышать от него страшные слова, мол, произошла небольшая ошибка, и он вообще-то имел в виду не меня, а другого молодого автора. Но довольно! Есть только один способ избавиться от муки непрерывного ожидания. Новая, серьезная работа заставит меня забыть о несчастном «Робинзоне».
Пусть сам позаботится о себе, я сделал для него все, что мог, и должен теперь умыть руки.
Ровно в девятнадцать ноль-ноль я вошел в свой домашний кабинет с твердым намерением всесторонне обдумать и сегодня же приступить к записи нового произведения. С самого начала мне было ясно, что оно должно быть фантастическим и по возможности приключенческим. Правда, Стенкер-Горохов не одобряет этого направления.
– Эх, молодежь! – говорил он мне, просмотрев «Робинзона» в первый раз. – И чего вас все на экзотику тянет? Ближе к жизни нужно быть! Почему бы не создать фильм, к примеру, о самых обыкновенных космонавтах или там – я не знаю – о хлеборобах Заполярья? Нет, обязательно какую-то небывальщину лепят!
Но тут уж я над собой не властен. Так и Стенкеру сказал – воображение, мол, сильней рассудка, не я сочиняю, каждый мой эпизод – эманация души.
Итак, я включил мыслепроектор и глубоко задумался. Лучше всего, если мой герой будет звездным инспектором. Это рослый молодой человек приятной наружности, широкоплечий, с волевым подбородком… Я остановился и критически оглядел стоявшего передо мной верзилу. М-м-да. Было. И не раз. Даже, наверное, не тысячу раз. У, морда суперменская, так и лезет в каждый фильм! Ну, погоди же… Верзила посмотрел на меня грустными глазами и начал быстро лысеть. Одновременно уменьшался его рост и увеличивался объем талии. Вот так-то, голубчик! И будешь ты у меня не звездный инспектор, а участковый. Впрочем, не отчаивайся, в твой участок будет входить несколько созвездий с большим числом планетных систем. А название – участковый – это для более прочной связи с жизнью. Итак, участковый инспектор Федор Мелентьевич Земляника…
…Участковый инспектор Федор Мелентьевич Земляника, обогнув заросли темно-фиолетового бамбука, подошел к зданию биолаборатории. На крыльце его поджидал высокий, чуть сутуловатый мужчина в белом халате. Увидев участкового, он немедленно устремился к нему, на ходу кивая головой.
– Очень рад! Очень рад! Моя фамилия Парабелко, заведующий лабораторией. Как вы долетели? Наш Пиливон – порядочная глушь.
– Это мой участок, – пожал плечами Федор Мелентьевич, – а долетел хорошо, спасибо. Ну так что же у вас стряслось?
– Да, понимаете, очень странная история, – сказал Парабелко, увлекая Федора Мелентьевича внутрь здания, – Виктор Петрович и Сережа… Впрочем, они сами расскажут. Могу сообщить только, что неделю назад они отправились в Бамбуковый лес и потерялись… Через три дня мы выслали спасательную партию и после долгих поисков нашли их в районе поляны Круглой, в состоянии весьма странном. Они стояли на опушке леса, зажав носы, и с самым обескураженным видом глядели куда-то вверх. В воздухе стоял омерзительный удушливый запах, так что врачу спасательной партии едва не сделалось дурно.
Естественно, мы стали расспрашивать Сережу и Виктора Петровича о том, где они пропадали целую неделю, и этим вопросом привели их в полное изумление. «Позвольте! – сказал Виктор, – ведь мы только сегодня утром вышли в путь! Сережа может подтвердить… Да что там! Вот вам доказательство!» – и он продемонстрировал нам свой чисто выбритый подбородок.
Ситуация действительно выходила странная. Мы не знали, что и подумать, как вдруг Виктор Петрович хлопнул себя по лбу и вскричал: «Ну конечно! Как же я сразу не догадался! Это все он, наш сегодняшний знакомый! Ах, негодяй, и здесь обманул! Ну что прикажете с таким делать!»
Сережа предложил вызвать милицию. «Да-да, конечно! – оживился Виктор, – с мошенниками подобного масштаба могут справиться только специалисты. С нашей помощью, разумеется».
В общем, они не успокоились до тех пор, пока мы не вернулись в лабораторию и не послали вам телеграмму…
– Мм-да-а, – Федор Мелентьевич покачал головой, – любопытно.
Они вошли в кабинет заведующего. В креслах у стены сидели двое: молодой человек в очках, с наметившейся на макушке лысиной, и паренек лет семнадцати, одетый с претензией на земную моду, правда прошлого сезона.
– Знакомьтесь, – сказал Парабелко, – Виктор Петрович Лавуазье, кандидат биологических наук, Сергей Щекин, лаборант. А это – наш участковый, товарищ Земляника.
Увидев Федора Мелентьевича, Сережа и Виктор поднялись.
– Нужны срочные меры! – торопливо заговорил Лавуазье. – Ведь это социально опасный тип!
