Помоги мне тебя оправдать полностью

Все.

Как темно. Темно везде. В доме выключены все лампочки. Завтра будет дождь. На небе выключены все звезды. В душе нет огня.

Ночь.

Такое состояние называют отчаянием. Такое состояние называют тупиком. Почему для меня это отчаяние? Почему? Потому, что умерла зрелость? Смерть старости не вызывает такой безнадежности. В таком состоянии можно биться во все двери, а можно замереть. Может быть, начать с дверей? Роль этих дверей будут выполнять мои знакомые, мои близкие.

Но есть подозрение, что они не хотят этой роли. Зачем заполнять свой досуг чужими проблемами? Зачем думать над ними? Зачем говорить о них? И главное, зачем советовать и брать на себя ответственность? Ну, ладно, бог с ней, с ответственностью, но ведь ответственность потому так и зовется, что отвечать нужно. А кто этого хочет? Поднимите руку кто-нибудь: мои подруги, друзья, приятели по посиделкам с претензиями на избранность, родные и близкие.

Что случилось с вашими руками? Да-да, вы правы. Я ерничаю потому, что нет ваших рук и никогда не будет. Как не будет искреннего сочувствия и желания понять. Нет-нет, друзья мои, я не обижаю вас. Я знаю, что вы всегда поможете. Скорее всего, из чувства любопытства и еще — из самоуважения. Но поможете. Нельзя гневить бога. Поможете. Но просить понять? Ну, уж это слишком. У меня, видимо, в самом деле, плоховато с чувством меры.

А что такое мера? Что она мерит, измеряет? Что? И что ею можно измерить? Интересно, будут когда-нибудь единицы измерения чувств: плохих и хороших, сильных и слабых, привлекательных и постыдных? Вот, если бы справедливость господствовала над жизнью, а знание руководило справедливостью. Тогда бы, наверно, царили любовь и мудрость. А что с человеческими эмоциями? Что тогда останется?

Стоп. Кажется, я дошла до тупика. Нужно возвращаться к началу: то есть, замереть. И я замираю. Я заставляю себя думать о чем угодно, только не о последних днях. Об ужасе произошедшего. Ведь по большому счету, он был мне никем. Просто хороший знакомый, хороший мужик, за которым умирали мои подруги, наши сокурсницы и еще какие-то девочки, о которых не имею представления. Видимо, было что-то в нем такое, что нравится нам, дурехам. И все объяснения, джентльменский набор которых давно известен, здесь не пройдут. Не знаю, но факт есть факт.

Первое, что приходит на ум, когда говорят о покорителе женских сердец, это — он настоящий мужчина (можно мужик), но обязательно настоящий. У каждой из нас фантазия работает на свой манер, но обязательно работает. Потому, что любим мы принцев, только мужественных принцев, у которых взгляд только на меня и никогда в сторону, ну, просто никогда.

Каждой хочется иметь рядом молодого, здорового, но, при этом, мужа-отца. А что делать мужьям-сыновьям? Обманчиво все это. Зачастую, в мужьях-сыновьях столько стойкости, верности, напора и просто настоящего стержня мужской души, что диву даешься. А ведь сыну мы подсказываем, а иногда и рассказываем, что да как. А отцу попробуй. Быстро укажет твое место. И будет дальше уверенным в себе, знающим свою правоту, позволяющим и прощающим себе всяческие вседозволенности. Вот и фантазируйте дамы, каждая на свой манер. Фантазии, конечно, хороши, но жизнь-то, плутовка, преподносит нам варианты. А чаще и без вариантов. Бери, что дают. Время, в течение которого дают, маленькое, ох, какое маленькое — лет 10–12. А потом — не до выбора. А потом, чаще всего, хоть кто-нибудь. Хорошо, если в точку. Но уж очень редко. Вот и получается, что в молодости нами владеют чувства, а потом обстоятельства. Не хотим мы себе признаться, что большинство из нас проживает жизнь с сердцем, обожженным первой любовью.

Боже мой, какая тишина. Неестественно тихо. Не реально. В городских условиях это невозможно.

Я продолжаю смотреть в окно. Не просто в окно: на небо — черно-тусклое, без единой звезды. Так тихо. Кажется, сейчас начнут мерещиться звуки. Точно.

Какой-то шорох в кустах. Наверно, отпустили с цепи соседскую собаку. Как быстро она бежит. Правда, кроме шороха веток, ничего не слышно. Что за странный щелчок? Нет, не щелчок. Как будто, выскочила пробка из бутылки. Такое впечатление, что все-таки щелчок.

Опять тишина. Опять по кустам, видимо, бегает чужая собака. Жаль, что нет своей. Моя бы точно отреагировала на эту возню.

Тишина.