«Ленин шел молча, с наслаждением вдыхал густые запахи разогретой хвои, прислушивался к птичьим голосам. Вдруг он тревожно остановился.
— Слышите, товарищи? Дымом пахнет! Пошли быстрее!
Мы ускорили шаг. Из-за деревьев показалась густая сизая пелена. Она стелилась по сухому валежнику. Кое-где сквозь нее пробивались уже красные языки пламени.
— Вот грех какой! — сокрушенно сказал отец. — Кто-то ночью костер жег, огонь оставил. Сейчас не потуши — будет пожар.
Он обернулся к Ленину.
— Я пошлю в деревню за народом, Владимир Ильич…
Ленин пожал плечами:
— Зачем же отрывать людей от работы! Мы и сами справимся. — Он быстро снял с плеч ружье и патронташ, повесил их на дерево, засучил рукава черной косоворотки и первым принялся за дело.
Мы затаптывали огонь. Сгребали в кучи дымящийся валежник. Работа оказалась нелегкой. Вот уж всюду покончено с огнем, над землей еще ползет далекий жидкий дымок, как вдруг в сухой траве с тихим треском взвивается ожившее пламя. Мы бросаемся к нему, дружно топчем ногами. Возбужденный, раскрасневшийся Ильич весело смеется:
— Смотрите-ка! Никогда не думал, что огонь может быть таким коварным!
Усталые, пропахшие дымом, мы почти весь день, спасая лес, боролись с пожаром. Но вот огонь окончательно побежден. Ленин поднял голову, вытер вспотевшее лицо.
— А солнышко-то уже на закате.
— Эх, не удалось вам, Владимир Ильич, поохотиться, отдохнуть, — огорченно сказал отец.
— Это почему же не удалось? Я отлично провел день, и кости размял, и дело полезное сделал. А охота от нас, Михаил Александрович, не уйдет: не в последний раз встречаемся…»
…Долго ль нам еще так ехать, скоро ли прибудем на место! Многострадальный экипаж наш заляпан грязью снизу доверху, даже на ветровом стекле грязные подтеки, с которыми не могут справиться трудолюбивые «дворники», мотающиеся туда-сюда, туда-сюда; прошел ливень, и дорога превратилась в жидкое месиво, без всяких признаков колей. Зато воздух — бальзам, а не воздух, влажный, напоенный ароматом трав, кажется, рукой можно ощупать его струи, что врываются в открытые окна, принося свежесть и прохладу! Пейзаж — поля, степь, колки, желтые березы, следствие небрежного опыления полей, и ширь, ширь. Кажется, что мы одни на всем белом свете. Лишний раз убеждаешься, что Земля вовсе не такая уж обжитая, чтоб нельзя было найти укромного уголка.
Водитель машины, Владимир Пантелеевич — Володя, и наш старшой группы Колчин, все время пререкаются, пытаясь решить, куда ехать. Ау! Ау-у! Отзовитесь, хоть кто-нибудь! Ну где же вы, люди-и?..
