Помойник полностью

Я, Володя Бугримов, почти как Юра Гагарин. Если он полетел старшим лейтенантом в космос, то я старшим лейтенантом полетел из армии. Но если он приземлился майором, то я — рядовым охранником в бутике. В Москве. Впрочем, мог бы приземлиться где-нибудь похуже и в звании пониже.

Итак, был обычный февральский вечер.

На душе моей было так же холодно, темно и неуютно, как и снаружи, на зимней столичной улице. Но это образно выражаясь и исключительно ради красного словца. Время близилось к закрытию нашего дорогого и модного бутика. Из-за отсутствия покупателей и даже праздношатающихся, мы откровенно скучали и, томясь от безделья, терпеливо ждали этого счастливого момента. Приятно ласкал слух, внося шумовое разнообразие, тарахтящий распылитель воздуха во вместительном аквариуме с крупными рыбками. Куда слабее гудели лампы дневного освещения. Они заливали все вокруг лиловым светом и превращали наши лица в застывшие синюшные маски, как у обитателей морга.

Кстати, мы — это менеджер бутика Гарик, сидящий в центре зала и нарочито подавляющий зевоту. Кассирша Люба — пышнотелая крашенная блондинка, пересчитывающая дневную выручку. Продавщица Вика, стоящая у застекленной витрины и с загадочной улыбкой рассматривающая собственные ногти. И, наконец, я — красавец-охранник — помогающий ей этим заниматься, то есть разглядывать ее ногти. Меня всегда привлекало все прекрасное в любых его формах и проявлениях. В данном случае яркоокрашенные ногти Вики. Потом мне хотелось понять: каким таким своим потаенным мыслям она улыбается? Не маникюру же или лаку для ногтей, купленному по-дешевке, как она сама хвасталась, на вьетнамском вещевом рынке. Отнюдь нет. Вероятно, как и Мона Лиза, чему-то своему сокровенно-интимному. Но, спрашивается, почему бы не предаться барышне сексуальным фантазиям?

Работа охранника в бутике меня нисколько не смущала. Не мог же я, не имея ни малейшей склонности к финансовым операциям-махинациям претендовать, скажем, на роль главного держателя акций холдинга? Или, хотя бы, на должность его генерального директора? Разумеется, не мог. Нужно довольствоваться тем, что есть. А довольствоваться было чем. Например, на мне был строгий серый английский костюм, белоснежная рубашка и шикарный шелковый, в широкую полоску галстук. Да, еще начищенные до блеска итальянские ботинки. Ну а про свежий носовой платок в заднем кармане брюк и упоминать не стоило.

Эти двое парней, что поднялись к нам на второй этаж, не понравились мне с первого взгляда. Хотя, судя по стильной и добротной одежде и потому, как они следили за собой, их вполне можно было отнести к категории наших постоянных клиентов. Но мне не понравилась их взвинченная, дерганая походка. Нездоровый — и не от изъяна освещения — цвет кожи напряженных лиц. Бегающие блестящие глаза и вздрагивающие, как при нервном тике, руки.

Задержавшись на лестничной площадке, парни принялись издали изучать витрины с выставленными на продажу вещами, одежду, висящую на вешалках. Но больше всего, манекены негритянок, в натянутом на них соблазнительном нижнем кружевном белье. Изучали они и нас четверых, томившихся в зале.

Парни беспокойно переминались с ноги на ноги. Особенно один — чуть ли не пританцовывающий. (По-моему, что-то ирландское.) На зеленой ковровой дорожке, естественно, быстро образовались следы от их грязной влажной обуви.

В мои служебные обязанности, помимо прочего, входила обязанность выпроваживать нежелательных посетителей. Брать их за шкирку — и выпроваживать. Не шучу. Но, будучи по натуре человеком мягким и деликатным, меня это крайне тяготило, и я очень не любил выполнять эту свою обязанность. Иногда, бывало, я натыкался на откровенную грубость и хамство. Иногда возникала даже легкая потасовка. Выражалась она в основном в обоюдном толкании и выяснения актуального вопроса: а ты кто такой? К счастью, подобное происходило не часто — не та у нас была публика. Но сейчас был, вроде бы, именно тот случай — эти парни относились к числу нежелательных посетителей.

Я решительно направился к парням. Хотя, вместо этого, мне гораздо больше хотелось подойти к заросшему водорослями аквариуму на подставке в углу зала. Постучать по его стеклу, чтоб к стеклу важно подплыли полосатые, наподобие моего галстука, рыбки. Как обычно, они уставились бы на меня холодными глазами и принялись шевелить толстыми губами, словно говоря, что нечего, дескать, хулиганить, тварь ты сухопутная, — дай нам поесть. Лучше всего живого мотыля, да пожирнее.

Или, на худой конец, продолжать разглядывать Викины ногти. Но мало ли кому чего хочется?!

Приблизившись к нежелательным посетителям, я вежливо, поправляя галстук, поинтересовался:

— Не могу ли я быть вам чем-либо полезным?

Стоящий впереди плотный парень, с круглым скуластым лицом, уклонился от прямого ответа и пробормотал что-то совершенно невразумительное. Второй, что был повыше и с танцевальными задатками, и вовсе ограничился глуповатой ухмылкой. Столь содержательным и интригующим оказалось начало нашей беседы.