Справедливости ради замечу, ключицы видны, да, но у Бенксов я все же откормилась. Оно и не мудрено, с их-то любовью к семейным трапезам. Однако кто ж отгоняет волка словами: «Налетай, потолстело!»?
— Зато какие аппетитные бедра! — вогнал меня в краску Бен. Еще и добавил протяжное «Ммм», чтоб сомнений не осталось, его мои накушанные ляшки не смущают, скорее наоборот.
— Да там один жир! — выпалила я, переходя на перепуганный шепот, но мужчина лишь улыбнулся.
Коварно. Так, что тот самый жир тут же начал сгорать в пламени, меня опаявшем.
— Мне бы п-поприседать, — лепетала я, понимая, что тщетно, — выпады поделать, подсушиться, чтобы попа уж точно была… — тяжело сглотнула: — мясистой.
Мужчина придвигался ближе с каждым словом, пока наконец не оказался совсем рядом. Я заползла на столешницу, стараясь сохранить между нами какую-никакую дистанцию.
— Так значит, ты не против однажды стать моим обедом? — вкрадчиво спросил Бен, устраиваясь между моих ног. — Или, скорее, ужином.
— Не буду врать, я всегда болела за охотников, — прошептала чуть ли не в его губы.
У меня элементарно не оставалось возможности отодвинуться: затылком уже уперлась в стену.
— Но вспаривать твой пресс было бы надругательством над прекрасным, а я, знаешь ли, ценитель прекрасного.
— Это правильно, себя нужно ценить.
Мои щеки начали приобретать цвет шапки, пока я шустро искала подходящий остроумный ответ. В это время пальцы Бена, очевидно, начали искать новые веснушки, которые появились на моих икрах. Интересно, как он собирался определить их местоположение наощупь?
— Остановись, — просипела я.
Голос, поза, мимика — меня подводило все. Чувствовала себя так же неуверенно, как во время экзамена по квантовой механике, когда я предпринимала отчаянные попытки ответить на билет, который не учила.
Губы Бена дрогнули в улыбке.
— Останови меня, — он обхватил мои ноги и обвил ими свои бедра. — Если правда этого хочешь.
Его руки скользили вверх по моим ногам, задирая подол платья, оголяя кожу. Но стоило мне вцепиться в горячую ладонь, как движение прекратилось.
Несколько безумно долгих секунд я смотрела на «серого волка». На лучшего друга. На самого близкого мужчину в жизни, потерять которого было бы невыносимо. Я ощущала жар мускулистого тела, касаний которого так отчаянно желала, и разрывалась, опасаясь потери, что еще не произошла и что, возможно, не произойдет никогда.
Бен начал отступать назад, но я потянулась к нему. Неведомым образом касание губ на миг освободило. От беспочвенного страха, от неуверенности в завтрашнем дне, от размышлений: «А что, если?», которые мешают жить сегодня и сейчас.
Я сплела ноги в тугой узел, плотнее прижимая Бена к себе, и запустила руки под его майку. Он гладил мои бедра, проверяя их на мягкость. Каждый сантиметр кожи пылал, но основная часть тепла сконцентрировалась между ног.
Пришлось ненадолго прервать поцелуй, и дать Бену отодвинуться, чтобы он смог избавить меня от ненужной ткани. Я захихикала, когда его губы коснулись лодыжки, и решили проложить дорожку влажных касаний вверх по моей ноге.
— Иди же ко мне, — попросила я, маня его руками.
Мужчина лишь загадочно улыбнулся и продолжил одаривать поцелуями каждую крапинку на белесой коже. Я начала нетерпеливо поглаживать его спину, но, словно норовя приструнить, Бен прикусил внутреннюю часть моего бедра, заставив ойкнуть от неожиданности и тут же засмеяться, когда «пострадавшее место» начали зализывать.
— У меня нет защиты, — сказал искуситель, все еще сидя между моих ног. — Но я не могу оставить тебя разочарованной.
С этими словами его поцелуи достигли своей цели, и я захватила больше воздуха, чем требовалось.
— Расскажи, как доставить тебе удовольствие, — попросил он и вновь легонько коснулся губами единственной части моего тела, что не покрыта конопушками.
Это осторожное, едва ощутимое касание окутало меня дымкой вожделения, расслабило тело, отключило мозг и велело делать так, как говорит он.
Спустя всего пару минут нежных движений языка Бена, ведомых моими инструкциями (спасибо годам самопознания в душе), мы пришли к идеальному темпу, виду и частоте движений, от которых из моей груди вырвался протяжный стон.
Один, второй, третий. Последний получился настолько громким, что мне пришлось прикрыть рот ладонью.
— Ручки убрала, — донесся до меня голос Бена, когда его губы перестали касаться чувственных мест, но тепло дыхания все еще ласкало нежную кожу. — Меня подбадривали эти звуки.
— Нас услышат, — хрипела я, качая головой.
— Ты моя невеста, не забыла? — самодовольно ухмыльнулся он. — Ручки, говорю, убрала, суженая.
Что-то в его требовательном тоне пустило волнующую дрожь по телу, подогрело кровь и не оставило иного выхода, кроме как послушаться. Однако, когда эта дрожь перевернула мое внутреннее естество, создав в груди непривычно сильную звуковую волну, я хлопнула обеими ладонями по губам. Имя мужчины, подарившего мне наслаждение, все равно просочилось сквозь пальцы, но, надеюсь, не вышло за пределы кладовой.