«Все не так… — думал он. — С одной стороны вот он я, Лешка Турчин, а с другой… словно в меня кого-то засунули, но кого? Чувствуется же. Вот бы разобраться! Интересно же…»
— Это получается, ты нас всех спас? — Костик ткнул кулаком в плечо Алексея.
— Ага, — закивал Модя. — Я даже карабин скинуть с плеча не успел.
— Положил бы всех, — Федот вертел в руках пистолет басмача. — Вона, какой.
Алексей молча протянул ему руку, Стрельцов безропотно отдал пистолет, а потом заполошно вытащил из-под бурнуса трупа кобуру и тоже ее передал ее.
«Самозарядный пистолет Маузер С96, образца 1895 года, — пронеслось в голове у Лешки. — Разработан братьями Фиделем, Фридрихом и Йозефом Федерле. запатентован на имя Пауля Маузера. Этот под калибр 7, 63×25 Маузер. А выпускался еще под 9×19 Парабеллум, 9×25 Маузер и даже сорок пятый АСР. Твою же кобылу в трещину, откуда я это знаю?»
— Твой трофей! — с сожалением болтал Федотка. — Так что забирай. Эх, мне бы такой…
Немного поколебавшись Лешка вернул ему пистолет.
— Что, зачем? — опешил Стрельцов. — Мне что ли отдаешь?
— Заберут у него пистоль, — пояснил Костик. — Как пить дать, заберут. Куда, без году неделя в красноармейцах и уже с Маузером. Не по чину. К тому же у Лексы свой револьвер есть.
— Ага, — поддакнул Модя и сплюнул. — Комиссар и заберет, жидовин, тьфу на него.
— Ты поосторожней, — покосился на него Костя. — Следи за языком.
— А я что, я ничего… — Модест опасливо оглянулся.
Труп быстро обыскали, из оружия нашли старинный красивый нож пчак, с арабской вязью по клинку и роговой рукояткой, кресало с огнивом, трубку с кисетом, да тяжелый мешочек из сыромятной кожи. А в мешочке оказалось полтора десятка старинных золотых бухарских монет — таньга.
— Что делать будем? — Костя снова обвел взглядом товарищей.
Алексей не раздумывая ответил:
— Ничего делать не будем. Пусть все при нем остается.
При этом Лекса исходил из очень простых соображений. Присвой они деньги, сразу появляется шанс на то, что кто-то проболтается, тогда дело примет сразу скверный оборот: мародерство в эскадроне сильно не приветствовалось. Даже если никто не проболтается, монеты все равно кто-то мог увидеть, с тем же исходом.
— Значит так и сделаем, — торопливо заявил Костя. Лексе даже показалось, что сказал он это с облегчением. Модест и Федот явно не обрадовались такому решению, но перечить не стали.
Подозрения Лешки очень скоро оправдались, приехал комиссар и сразу потребовал сдать все, что нашлось при трупе. Монеты он пересчитал, несколько раз переспросил не оставили ли себе что-нибудь красноармейцы, а Маузер и нож тоже забрал с собой. Алексей похвалил себя за предусмотрительность, он почему-то был уверен, что потом Баранов обязательно найдет время, чтобы побеседовать с бойцами поодиночке, на предмет утаивания ценностей.
Лексу комиссар похвалил за революционную бдительность, тряхнул руку, на этом раздача наград закончилась.
После обеда мероприятия в кишлаке закончились, милиционеры заперли жителей, а сами стали там на постой в лучших домах и сразу начали резать скот. Эскадрон сняли с оцепления, а их место заняли милиционеры.
Но в месте расположения сразу поступила команда готовиться к выходу.
Ни для кого не было секретом, что эскадрон выступает ловить банду Эргаш-бека. Еще с ночи в горы ушли две пулеметные команды, чтобы оседлать тропинки по которым могли уйти басмачи, а основной части красноармейцев предстояло атаковать ущелье в котором затаились бандиты.
Лешка торопливо похлебал жидкую просяную кашицу и принялся за дело. Напоил Кугута, осмотрел подковы, наспех почистил шашку, подтянул подпруги и, в числе первых занял место в строю. Он уже давно решил для себя, что если ты что-то делаешь, то делай это быстро и правильно.
— Лекса… — к жеребцу подбежала Гуля, кинула на Лешку красноречивый взгляд, что-то украдкой сунула в седельную суму и тут же убежала.
— Ишь, зазноба твоя беспокоится… — захохотали парни из отделения. — Видать запал ты ей в сердце. Хоть махни в ответ, бирюк!
Алешка молча нахмурился. С одной стороны, внимание Гульнары его сильно радовало, а с другой, почему-то было стыдно. Впрочем, стыдился он очень недолго. Так, минутный порыв, не более.
Эскадрон выступил, Леха мерно покачивался в седле и думал.
«Ну и что ты собираешься делать дальше Лекса Турчин? — спрашивал он сам себя и сам же себе отвечал. — Воевать, конечно же. Этого дела на мой век хватит. Что у нас там после Туркестана будет? Ага… Афганский поход Красной Армии, потом конфликт на Китайско-Восточной железной дороге, потом еще один Афганский поход, а дальше интервенция в Сидзян, а после уже и до Гражданской в Испании недалеко. А потом пошло поехало. Хасан, Халхин-Гол, Финская война, Великая отечественная… Что? Откуда…»
Лекса охнул и чуть не соскользнул из седла от дикого недоумения.
— Какого черта?.. — он скрипнул пылью на зубах и оглянулся, словно искал того, что мог тайком подслушать его мысли. — Откуда я все это знаю…
