сколько зим. Чего же там как неродной стоишь, стесняешься, в дом не идешь!
Ведьмак плавно спешился и в отличие от меня, не в лужу.
— Хитрая ведьма, — ответил он, — У тебя на доме защитных оберегов
понавешано! Не пройти.
Зофия вздохнула, словно говоря, что поделаешь, жизнь сейчас такая. Никому
доверять нельзя.
— Заходи, — произнесла она после недолгого молчания, — Даю позволение.
Сегодня ничто, и никто тебе в моем доме не угрожает! — я заметила, что ведьмаку
она не слишком доверяла. Разрешение Роланд получил всего на сутки, но отрицать
факт их знакомства с теткой, больше не было смысла.
— Мне надо позаботится о моей лошади! — заявил ведьмак и Зофия, наконец,
обратила внимание на меня. Вырвав из моих рук сумку, она снова выпихнула меня
под дождь, объясняя это тем, что я уже все равно намокла. Так зачем страдать ей?
— Отвели жеребца в свинарник, — велела мне тетка и я вышла за калитку, уже
было протянув руки к уздечке, как Роланд остановил меня, покачав головой.
— Он не позволит тебе, — и кивнул на коня. Тот фыркнул, словно подтверждая
слова хозяина, и я с радостью сдалась. Слишком уж опасным мне показался черный
жеребец. Такой же опасный, как и его наездник.
— Показывай дорогу, Уля, я сам поставлю его, — сказал Роланд и я скривила
губы. Мое имя на его губах показалось мне чем-то неприятным. Ведьмак заметил
мою реакцию, но промолчал.
— Давай, устраивай своих зверушек и в дом, — крикнула нам тетка и скрылась в
доме.
— Веди! — коротко велел Роланд и мы пошли по дождю к невысокому сараю,
ютившемуся на заднем дворе, где он не мог своим видом портить впечатление от
фасада дома.
— Здесь по крайней мере, ему буде тепло! — проговорила я, глядя как ведьмак
заводит своего жеребца под крышу.
— Ты меня успокоила, — произнес Роланд и снял один из мешков, что висели на
седельной луке. Там оказался овес. Мужчина надел мешок на морду своего коня и
повернулся ко мне.
— Пошли в дом! — сказал тихо.
— А этот… — я покосилась на мокрого пса, что смотрел на меня горящим
взглядом, словно я была не человек, а кусок отличного свежего мяса на ужин.
— Его зовут Мрак, и он останется с Призраком.
Я покосилась на коня.
— Призрак? — переспросила.
— Что-то не так? — усмехнулся Роланд и я поспешно покачала головой.
— Нет, давайте пройдем в дом. Я замерзла, да и вам стоит переодеться, — и
шагнула вперед, мимо ведьмака, который, прихватив кожаную сумку, двинулся за
мной. И уже спустя несколько минут мы заходили в дом. Тетушка Новак оказалась
тут как тут, едва дорогой гость переступил порог, и окинула Роланда пронзительным
взглядом.
— Пойдем за мной, я покажу тебе комнату, где можешь отдохнуть! — сказала она
ему.
Я прошмыгнула мимо, торопясь к себе и мечтая стянуть мокрое платье да
подсушить волосы у камина. Метнулась к лестнице, ведущей на второй этаж и на
верхних ступенях столкнулась с Кристиной, спускавшейся вниз. Кшися внешне
совсем не была похожа на свою мать. Она была тоненькой и изящной. Густые волосы
обрамляли самое милое личико, которое мне когда-либо приходилось видеть.
Большие синие глаза остановились на мне.
— Ты чего так рано? — удивилась она, — И в таком виде! Это просто ужас!
— У нас гости! — кивнула вниз, — И, кстати, на улице ливень, если ты еще не
заметила.
— Кто? — оживилась девушка, пропустив мои слова о дожде. Сейчас ее
интересовали только гости, хотя, узнав, что это ведьмак, интереса поубавится.
— Скоро увидишь! — ответила я и продолжила подниматься наверх. С платья
капало на деревянный пол, и я принялась стягивать с себя одежду уже на ходу. Ткань
неприятно липла к телу и мне не терпелось переодеться в чистое и сухое.
Вот и второй этаж. Узкий коридор и наконец, нужная дверь.
Моя комната была совсем небольшой. Убранство заключалось в узкой кровати,
столике, за которым я обычно читала и занималась, да шкафчике, где размещался
скромный гардероб. Моей гордостью была полка с книгами, прибитая над кроватью.
Все они принадлежали мне. Часть досталась от матери, а часть я купила на
заработанные в лавке деньги. Старые потрепанные корешки, столь милые моему
сердцу, хранили в себе много тайн — рецептов зелий, описаний ритуалов и монстров
и были зачитаны до дыр.
Прикрыв двери я первым делом развела огонь в камине, а затем стала быстро
раздеваться.
Пламя весело затрещало, пока я, сняв мокрый наряд, стала поспешно надевать
сухое серое платье, доставшееся мне, как и книги, от матери. Пусть оно было
неприглядным, но его тепло заставляло меня вспоминать лицо и руки мамы, такие
нежные и прекрасные. Вспоминая о ней я всегда радовалась и грустила
одновременно. Радовалась, что моя любовь к ней греет сердце, и грустила оттого,
что никогда больше не смогу увидеть ее, обнять и сказать, как сильно скучаю.
Когда в двери постучали, я сидела перед камином и сушила волосы. Я даже не
успела произнести ни одного звука, как двери открылись и в проеме появилось лицо
сестры.
