Определенно там намечалось нечто интересное, подумала я. Может князь решил
на радостях от спасения дочери устроить гуляния? А может Ярмарка раскинулась в
самом центре города? А может… Тут я осеклась. Лица людей, что обтекали нас с
Роландом с обеих сторон рекой, казались не такими уж и веселыми. Нас немного
сторонились, поглядывали на ведьмака и его огромного пса, а я внезапно догадалась,
что может быть причина, по которой все жители так спешат на площадь, не такая уж
и веселая?
— Ты догадалась, зачем они все идут туда? — спросил Роланд, заметив перемену
на моем лице.
— Быть такого не может, — я было остановилась, но толпа, продолжавшая идти,
увлекла меня вперед, заставила плыть по течению.
Людей становилось все больше и больше, и я понимала, что больше не хочу
никуда идти. Внезапное желание вернуться в таверну заставило мои ноги
развернуться и попытаться противостоять этому потоку любопытных, но как
оказалось, было уже поздно. Площадь, на которую мы вышли толкаемые течением
любопытных, была широка. Очевидно именно здесь устраивались разные
увеселительные празднества, тут я не прогадала в своих предположениях, но вот
сегодня мрачная давящая атмосфера говорила о том, что веселья не будет.
Пришедшие сюда люди зашептались в ожидании жуткого зрелища. Роланд протянул
свою руку и прикоснулся ко мне. Мрак толкнулся в ноги.
— Я же говорил тебе, что это не самая лучшая идея, — произнес ведьмак и тут я
оглянулась.
Толпа вышла на площадь, и я увидела высокий позорный столб на помосте,
словно указующий перст поднимающийся к синему небу. К столбу была привязана
женщина. Длинные распущенные волосы, свесившись вниз, скрывали ее лицо.
Стоящий за спиной здоровенный детина в короткой кожаной безрукавке поверх
рубахи, держал в руках длинную плеть. Толпа остановилась, заключив помост в круг,
а когда стихли голоса, я увидела князя Казимира, поднимавшегося по ступеням
наверх. За ним следом опустив голову, шагала и юная княжна.
— Пошли отсюда! — Роланд дернул меня на себя.
— Они что…забьют ее до смерти? — мои глаза расширились от ужаса.
— Может и так, но тебе это видеть не обязательно! — он притянул меня к себе,
но я уперев ладони в широкую мужскую грудь с силой оттолкнула от себя Роланда.
— Как же так? — произнесла с надрывом, — На глазах у всех…
— Девка из-за ее подлости едва не умерла, — прошептал в ответ ведьмак, — Ты
жалеешь старую каргу?
— Нет, — я качнула головой, задумавшись.
Жалела ли я сейчас Варвару? Скорее всего нет…или да?
— Князь и слушать тебя не станет, даже если ты и сможешь пробраться к нему
через эту толпу! — сказал Роланд.
— Но он может послушать тебя, — ответила тихо.
— Даже не думай, — мужчина чуть качнул головой, — Мы уходим! Зря я
послушал тебя. Надо было сразу же возвращаться в таверну.
Я снова посмотрела на помост. Варвара подняла голову. Ее глаза прошлись по
перешептывающимся лицам горожан. Рядом с мужчиной, державшим хлыст, я
увидела высокую фигуру князя и княжну, прятавшуюся за его спиной.
Она цеплялась за руку отца и что-то тихо говорила ему, отчего лицо Казимира
становилось все мрачнее и мрачнее. И я отчего-то поняла, что не уйду, пока не
услышу приговор. Вряд ли мне, конечно станет от этого легче, но я должна знать.
— Мы остаемся, — решительно сказала Роланду и замерла, заметив, что князь
поднял вверх руки, призывая людей к тишине.
Почти сразу же стих гомон и вскоре зычный голос Казимира поднялся над
толпой горожан.
— Я благодарю всех, кто оставил свои дела и заботы и пришел на мой зов, —
произнес князь, — Сегодня на площади вам предстоит стать свидетелями не
княжьей милости, а гнева княжьего, — и князь выразительно посмотрел на Варвару.
Старая женщина дернулась в путах, словно пытаясь вырваться, но лишь
напрасно потратила время. Обессилив, она снова обмякла, и ее голова упала на грудь.
Длинные волосы свесились вниз, скрыв лицо. Казимир протянул руку и схватив
свояченицу за густые седые пряди, поднял ее голову так, чтобы всем
присутствующим стало видно, кто именно привязан у столба.
— Госпожа Варвара Пяст совершила преступление против своей семьи, против
моего рода. Пошла на поводу у собственной алчности и злобы, — произнес князь, —
И я хочу, чтобы вы все видели, что княжеская справедливость касается всех, кто
преступил законы одинаково, как простого крестьянина, так и… — он сделал
паузу, — Так и моих приближенных. Он снова замолчал и обвел взглядом толпу. —
Госпожа Варвара Пяст, урожденная княгиня Лихновская, моя свояченица, сестра
моей покойной жены, приговаривается…
— Отец, — крикнула княжна и со всей силы потянула на себя руку Казимира.
Он замер, а затем метнул на нее недовольный взгляд.
— Я умоляю тебя, прошу! — проговорила она и мне показалось, что я слышу
каждый стук ее сердца в повисшей над площадью тишине.
