Подул легкий ветерок, исполнив короткий, но завораживающий танец в бледно-фиолетовых волнах цветов. Город внизу жил своей жизнью, дышал и пульсировал, заставляя двигаться абсолютно всех, не разбирая рас и социальных статусов. Есть вещи, перед лицом которых нет неравных.
Безмолвие уже почти сплело паутину на уютном балконе, но Ферот испортил его кропотливую работу, задав вопрос:
– Так для чего же вы пригласили меня, кардинал?
– Верно, верно… Мы победили в Вечной войне не потому, что наслаждались покоем, а потому что действовали, не так ли? – слишком сильно растягивая слова, произнес Иустин. Он как будто пытался как можно дольше не возвращаться к работе.
– А еще мы победили, потому что их мерзкий владыка подавился виноградом и погубил вместе с собой сущность Тьмы, – осторожно напомнил епископ.
– Просто это входило в великий замысел Света.
– Неужели он влияет и на Тьму?
– Безусловно, – развел руками кардинал. – И даже теперь темным отродьям уготована роль в нашем озаренном мире. Разве вы не видите в этом светлое провидение?
– Скорее всего, так и есть, – ответил Ферот после минутного колебания. – Я думал, это лишь стечение обстоятельств…
– Часто провидение выглядит именно так. Но будьте уверены – на все воля Света.
«Однако я до сих пор не понимаю, зачем вы меня позвали…» – подумал епископ с выражением полного согласия на лице.
– Благосостояние жителей Атланской империи – заслуга тех, кто верно следует воле Света. Наша заслуга, – продолжил Иустин. – Но мы не можем позволить себе остановиться на достигнутом.
– Бесконечное движение к абсолютной цели – залог вечного сияния добра, разума и справедливости, – подхватил мысль Ферот.
– Правильно, правильно… Но, к сожалению, не все довольны сложившейся ситуацией, – тон кардинала несколько изменился.
Епископ застыл от неожиданности.
«Оппозиция? В Атланской империи? Не может быть… Феи или гатляуры хотят больше власти? Люди стремятся приобщиться к управлению страной? Может быть, в совете архиепископов больше нет единства?» – догадки быстро сменяли друг друга в голове Ферота, сгорая в сомнениях и тут же восставая из пепла.
– Нет, нет… Вы, наверное, не так меня поняли, епископ, – улыбнулся Иустин. – Говоря о недовольных, я имел в виду тех, кто потерпел поражение в Вечной войне, а не наших светлых собратьев.
– Отродья Тьмы? – изумился Ферот. – Но что они…
– Как обстоят дела в Темном квартале? – перебил его кардинал. – Я ведь могу рассчитывать на исчерпывающую информацию по данному вопросу, обращаясь к коменданту Темного квартала?
В привычной мягкости и вальяжности Иустина вдруг почувствовалась необычайно сильная воля, парализовавшая епископа. Облик флегматичного философа развеялся по ветру, явив свету истинные черты властного правителя Атланской империи.
– Конечно, – нервно сглотнул Ферот, всей душой желая поскорее высвободиться из белого плена глаз кардинала. – В Темном квартале все спокойно, отродья Тьмы…
– Увы, я так не думаю, – возразил Иустин, даже не дослушав до конца.
– Но ведь нет никаких оснований полагать, что темные что-то замышляют…
Епископ лихорадочно пытался вспомнить или хотя бы приблизительно понять, где он мог упустить нечто важное. Какие-нибудь веские доказательства, отчеты, донесения или хотя бы смутные слухи – хоть что-нибудь. Но ничего не приходило в голову. Неужели комендант Темного квартала не справился со своими обязанностями?..
– Оснований нет, – подтвердил кардинал. – Обычных оснований нет. Но у меня есть неприятное чувство, от которого очень хотелось бы избавиться. Чувство надвигающейся… угрозы, назовем это так.
– Угроза со стороны отродий Тьмы? – переспросил Ферот, не до конца поняв, можно ли ему успокоиться или следовало напрячься еще сильнее.
– Грубо, грубо… Это звучит очень грубо и далеко от истины. Но вы уловили суть, епископ, – Иустин сделал паузу, окинув взглядом темнеющее вдали пятно Темного квартала. – Не думаете ли вы, что мы стали слишком мягки по отношению к злу?
– Возможно. Но это лишь еще раз подтверждает, что милосердие созданий Света поистине велико, раз мы способны с состраданием отнестись даже к отродьям Тьмы.
– Безусловно, безусловно… Однако в первую очередь нам надо заботиться о благе тех, кто этого заслуживает, даже если наше естество наделено столь многочисленными добродетелями. И если ради торжества Света необходимо пролить кровь, то мы обязаны это сделать. Так поступали наши предки, сражаясь со злом во время Вечной войны, и они смогли одержать верх. Мы не должны омрачить их славную победу, допустив хотя бы малейшую возможность прощения темных тварей.
– Я не имел в виду прощение, – поспешил уточнить епископ. – Они никогда не смогут заслужить прощение, нет. Я говорил лишь о сострадании.
– Тот ли это случай, когда надо проявлять милосердие к естественному врагу? – холодно поинтересовался Иустин, удивительным образом кристаллизовав безмятежность до величия.
– Но в Темном квартале все спокойно, – как-то не слишком уверенно повторил Ферот.
– Сейчас – да. Но чтобы так оставалось и впредь, нам стоит прислушаться к моей интуиции.
– Вы хотите…
