Она и так это поняла. Он вдруг почувствовал себя невесомым, как призрак, способный перелететь через океан без всякого самолета. Даже при досмотре случилась лишь минутная задержка. Он положил в пластиковый поддон ботинки и мертвый смартфон, а рядом – компакт-диск со сканами головы, которые Клаудиа Бенедикт посоветовала ему выцарапать из больницы. Потом положил на ленту чемоданчик с комплектом для триктрака.
– Откройте фаш компютр.
Немцы, занимая любую должность, обожают корчить из себя начальников. У этого даже акцент выдавал упоение властью.
– Это не компьютер.
– Откройт, пжалста!
Толпившиеся за Бруно пассажиры недовольно зашушукались, когда он щелкнул замочками и продемонстрировал деревянную доску с фишками и каменным кубиком, который безжалостно исцарапал игровую поверхность. Бруно приготовился к очередным вопросам, но нет. Офицер безопасности взмахом руки сообщил, что он может закрыть чемоданчик, и пропустил его. Это компьютер для игр с судьбой, так и подмывало его сказать. А камень – компьютерный вирус.
А я – ходячая опухоль, которая может заразить весь самолет.
Он не представлял никакой опасности, и они это знали. Бруно завязал шнурки на ботинках. Ему ничего другого не оставалось, кроме как ждать, быть пассивным и послушным, и в этом смысле аэропорт представлял собой всего лишь разновидность больницы. Медсестры «Шаритэ» отлично его выдрессировали. Он мог бродить по воздушным коридорам как тихий пациент, не протестуя, а лишь моля о милосердии. Но он не ошибется, надеясь найти это милосердие здесь. Он сел недалеко от стойки выхода к самолету и сложил руки на животе.
Новизна вновь обретенной анонимности международных авиаперелетов была ему в удовольствие, которого вполне могло бы хватить до Амстердама. Вот только он проголодался. Не имея ни гроша в кармане, Бруно решил дождаться обеда над Атлантикой. Может быть, после еды ему удастся поспать. Остальные пассажиры, дожидающиеся объявления о посадке, прилипли к экранам своих смартфонов, чем только усугубляли отчужденность Бруно. И все же он не мог представить себя более одиноким, чем они все, тщетно пялящиеся в свои пустые отражения. Потом он заметил у стойки для зарядки телефонов студентку-толстушку, подключившую свой мобильник к одному из гнезд.
– Простите, я могу воспользоваться вашим проводом? – Бруно помахал своим смартфоном, точь-в-точь таким же, как у нее. – Мой телефон совсем сел. А я сдал кабель в багаж. – Неважно, что никакого кабеля не было и в помине. Если она летит его рейсом через Амстердам до Сан-Франциско, то на выдаче багажа его обман обязательно вскроется. Но каковы шансы на такой расклад?
Она вопросительно взглянула на него.
– Я подключу его только на пару минут, чтобы посмотреть сообщения.
– Коне-е-е-ечно… – Девушка изучающе оглядывала его, пока растягивала слог. Бруно улыбнулся на звук голоса, прозвучавший из-за мутного пятна, и понадеялся, что отглаженный смокинг рассеет недоверие, которое могло бы у нее возникнуть. «
– Только на минутку!
– Да не спешите.
Девушка передала ему свободный конец кабеля, и тут объявили посадку. Сначала экран его смартфона так и остался темным. Потом на нем возникла иконка пустой батареи с просьбой не отключаться от сети.
– Мне пора, – сказала девушка.
– Еще минуту! – взмолился он.
Следующие две минуты, пока заряжался телефон, она не спускала с него злобного взгляда, а потом резко сунула кабель в рюкзак. Когда они встали в конец быстро укорачивающейся очереди, Бруно пропустил ее перед собой. Ему не надо сражаться с соседями за место на полке для багажа, так что он вполне мог зайти в салон последним.
Так он и сделал. Девушки, одолжившей ему кабель, нигде не было видно. Бруно равнодушно улыбался, протискиваясь по проходу мимо людей, которые теперь могли беззастенчиво оглядывать его, осмелев от малого, но верного морального превосходства перед ним – ведь им удалось первыми занять удобные места. В самолете висел запах запеченного мяса, что странно: не станут же подавать запеченное мясо на коротком рейсе до Амстердама! Бруно нашел место у окна, поставил чемоданчик под ноги и принялся изучать смартфон. Фальк не звонил, но было три пропущенных звонка с одного и того же неизвестного номера. Слабый заряд позволил все же войти в голосовую почту и прослушать единственное сообщение.
– Александер, на этот раз я решила оставить вам сообщение.
Голос женский, с немецким акцентом, несколько взволнованный. Медсестра из «Шаритэ»? Или администратор отеля, отчаявшаяся его разыскать. Неужели он был настолько глуп, что дал им этот номер?
– Я пыталась связаться с вами в клинике, но мне неизвестна ваша фамилия. – И потом она добавила, словно в ответ на его немой вопрос. – Это Мэдхен. Надеюсь, вы не против, что я звоню.
Велосипедистка с парома! Сто лет тому назад.
