Понаехали! полностью

— Есть хотим, — Лика подошла и вытащила перо. — Папенька мой тоже от так вечно засунет, а потом ищет.

— Спасибо, — парень смутился. — Вы… вообще кто?

— Невесты, — ответила Лика. — То есть, я от невеста. На смотрины. А это племянница моя. Она тоже на смотрины, но невесты вряд ли выйдет, потому как мала еще.

— Согласно уложению, сговор брачный может быть заключен по достижении брачующимися девятилетнего возраста, — парень поглядел на Лилечку, но та отмахнулась, будто бы глупость он сказал какую.

— Сговор… кому он нужен. А это Аглая. Она ведьма. И Лилечка сказала, что с нами быть должна.

— Аргумент, — парень усмехнулся. — А тут вас…

— Поселили.

— Поселили?

— Ага. Боярыня эта… обозлилась крепко. И вот… — Лика развела руками и совсем жалобно произнесла. — Поселить поселили, а покормить позабыли…

— Непорядок, — парень взял перья. — Погодите, я сейчас.

И исчез в комнате. Лика хотела было глянуть, но Аглая покачала головой. Что-то вот подсказывало, что не стоит спешить.

Да и…

Она посмотрела на своих подопечных, раздумывая, следует ли сказать о той малой странности, которую она заметила. Или пока нет?

В конце концов, Аглая и ошибиться может.

И скорее всего ошибается.

Ежи ходил по свитку еще дважды, надеясь, что увидит еще хоть что-нибудь, что поможет ему разобраться с проклятьем. И пусть всякий раз получалось у него легче, проще, но вот нового…

Он вытер кровящий нос и головой покачал.

— Не выходит.

— А что ты хочешь, чтобы у тебя вышло? — поинтересовался Евдоким Афанасьевич, который за этими вот экзерсисами наблюдал с немалым интересом.

— Не знаю.

— Вот потому и не выходит.

— Должен же быть способ снять проклятье, — Ежи прошелся по залу, который приспособил под собственную лабораторию. Благо, лаборатория в нем некогда и размещалась, а потому зал мог похвастать, что стенами каменными, изрядной толщины, что столь же каменным и надежным полом, ко всему и гладким. На таком руны чертить — одно удовольствие.

— Должен. В теории, — согласился Евдоким Афанасьевич. — Но порой теория с практикой весьма разнятся.

Это не то, чтобы смущало Ежи, скорее уж заставляло вновь и вновь возвращаться к книгам. Особенно к той, которая…

…она оказалась с характером.

И с силой.

Пропитанная чернотой от первой до последней страницы, она не всегда позволяла Ежи эти страницы листать, так и норовя подсунуть что-то, что сама полагала полезным. Вроде как проклятья на бесплодную землю. Или вот классификации темных родников.

Хотя классификация — дело нужное, но вот…

…проклятьями книга его тоже баловала, выбирая порой столь изощренные, что поневоле к горлу подкатывала муть от мысли, что кто-то ведь выдумал все это.

И не только выдумал, но и в жизнь придумку воплотил, проверяя теорию практикой.

И книга соглашалась, что да, так оно и есть, что она-то, как порядочный артефакт, сиречь, предмет рукотворный, собственным воображением не обладает, но лишь хранит знания.

Сжечь бы…

…мысль появилась и… пальцы обожгло ледяным пламенем.

— Извини, — повинился Ежи, прикасаясь к разом побелевшим страницам. — Это я не на тебя злюсь. На себя. И еще вот на это все…

Он потер переносицу.

Глаза болели. Голова тоже болела, но по-разному. В макушку будто гвоздь раскаленный вбили, виски ломило, а затылок налился тяжестью. И казалось, что стоит повернуться, дернуться, хоть немного, и эта самая голова свалится, покатится.

Ежи положил ладони на страницы, которые гляделись чистыми.

— Ты ведь куда старше, чем кажешься, верно? — он был уверен, что книга, если не слышит, то всяко понимает его. — И твой прежний хозяин, подозреваю, догадывался, что о возрасте твоем, что о сути, но предпочел сделать вид, что ты — просто так, для записей.

По страницам пошла едва заметная рябь. Показалось, что там, в глубине — хотя какая в книгах может быть глубина — скрывается нечто древнее, темное и недоброе. Хотя… Ежи крепко подозревал, что древнее в принципе сложно назвать добрым.

Времена иные были.

Понятия.

— Он был самоучкой. Я ничуть не лучше… но если подумать. Исключительно в теории… в теории я когда-то неплох был, у меня даже по натурной философии стоит отлично. Так вот, если в теории… ведьмаки не выжили бы само по себе. Значит… значит, должен быть источник.

Темное замерло.

А рябь усилилась. И показалось, что страницы стали мягкими, что еще немного и сам Ежи провалится туда, и что вряд ли у него выйдет вернуться.

— Не шали, — сказал он без особой надежды. — Я ведь не враг тебе. Я просто пытаюсь понять.

Пальцы все-таки увязли. И наверное, это должно было бы вызвать беспокойство, но не вызвало. Ежи… не то, чтобы доверился, доверять древнему и темному — так себе идея. Но вот деваться-то ему некуда. И потому…