Предметы отливаются из белого чугуна, прокаливаются в горшках, и металл, бывший до этой обработки твердым, хрупким и легкоплавким, приобретает все свойства железа — делается мягким, трудноплавким, способным к обработке, получает известную степень ковкости.
Другое название: литая сталь (run steel). Повторное открытие — конец первой трети 19 века.
Пригоден для замков, шпор, колес, шкивов… Двухпудовый тигль с загрузкой слоями с угольным порошком — в печь. Печь медленно подогревают до светло-красного каления (около 1000®), 20–30 часов; при этой температуре выдерживают 60–80 часов, затем медленно охлаждают 30 часов.
Вот это я вываливаю на своего супер-металлиста. Визг прекращается, пошло впитывание информации.
«Старый мудрый Вяйнемёйнен сделал дерево из дуба…». — А из чугуна?
Главное: вот эта «радость» — «красота горящего металла» — только начало. Дальше идут вагранки, тигли, горны. Цементация и адусирование. Литьё в формы. Чего для чёрного металла здесь никогда… поверхностное и полное легирование… крупповская броня с быстрой цементацией светильным газом (если сумею получить на пиролизе древесины нечто сходное) и поверхностной закалкой путём быстрого нагрева поверхности (30–40 % глубины), с быстрым охлаждением сильным потоком воды либо масла.
А ещё здесь пока есть город Ахсикет. В 30 км к северо-востоку от Намангана на правом берегу Сырдарьи. Потом его монголы… С VII по XIII в. там выплавляли высококачественные тигельные стали. Там ров длиной 250 м, шириной 25 м и глубиной 14 м, доверху наполненный тиглями вместимостью от 2 до 10 кг. Варили тигельную сталь, используя каменный уголь. Была целая гора из каменного угля высокого качества. За 600 лет — полностью выработана.
Объёмы представили? За раз? За столетия?
Чем мы хуже Ферганы?
Дальше — «раздача слоников». Горшени — втык за огнеупоры, Фрицу — за то, что я не продумал доступ к футеровке из-за кожуха. А он не подсказал. Прокую — за истеричность, Терентию — за кое-какие несуразности в обеспечении и размещении. Воздухозаборник сгорел, завалочная часть — в крошево…
По сути — фигня. Появился металл для изложниц, для рельс и вагонеток, для решёток подогрева воздухозаборника…
Вторым уровнем, уже самому себе. Надо выносить «горячие производства» из города. Выносить — все. Но особенно — металлургию. Уж больно ядовито. Второго такого места в округе, как Дятловы горы, с такими возможностями естественного движения воздушных масс — нет. Поэтому — искусственное дутьё. И обязательный подогрев воздуха. И использование колошниковых газов, и достаточность проточной воды, и…
Есть тут недалече речка одна. Известная по моим временам. Течёт себе… извилисто, «соромно». А что там за местности? Надо глянуть.
Короче: «за работу, товарищи!».
Когда все разошлись, Николай задал свой, ставший уже стандартным вопрос:
– Куда я всё это дену?
Умница. Уже понял. Обошлись без глистообразных медведей с хрустальными бусами.
Мы получили от Боголюбского почти всё «железоделательное дерьмо» Суздальского княжества. Не смотря на все визги тамошних вятших, купчиков и примкнувших, Боголюбский своё обещание выполнил.
Другой бы князёк пошёл навстречу народным чаяниям:
– Зверю Лютому — ничего кроме верёвки намыленной да топора острого!
Но Боголюбский чётко движется в сторону самодержавия. «Моё слово — закон». Он слово дал и «вопль массы народной»… акустическое явление. Не основание для государственных решений.
Князь-то у нас того… Клёвый пацан — за базар отвечает.
Итого: три учана отходов, четыре тысячи пудов металлургического шлака. С содержанием железа на уровне 50 %. Мы его обогащаем и выводим за 90 %. Сама печка выплавляет примерно 80 % из имеющегося.
Вывод: будет полторы тысячи пудов металла.
Напомню: вся годовая выплавка Суздальского княжества — тысяча. А там населения — шестьсот тысяч душ.
Печка завалилась? — Очень не хорошо. Но Николай прекрасно понимает: меня это не остановит. Через пару недель печку поставят заново, лучше прежнего. Прогреют, подготовят. И мы вгоним её в непрерывный режим. Когда 50 пудов железа будут каждые 12 часов.
Каждые!
Через три недели такого «трудового героизма», а по сути — намёка на нормальную технологию, у нас кончится Суздальский «мусор». И что тогда? Не в смысле: что грузить в печь. В смысле — куда девать «пирожки»?
Напомню: норма потребления железа в эту эпоху — от полуфунта до фунта на человека. На жизнь.
Под властью Всеволжска, нет и тридцати тысяч душ. Большинство — лесовики. Которым железо не нужно. У мари, например, после их потерь последнего года, железа в избытке — осталось от погибших, своих и унжамерен. «Избыток» — по их собственным, сиюминутным представлениям.
Слитки, чушки — не нужны никому. «Шеломы» — обжатые молотом крицы из варниц — ходят внутри своих земель. Недалеко.
«Сертифицированный товар от сертифицированных поставщиков».
Нужны готовые изделия. И для своих, и на экспорт. «Полный цикл». Включая поковку, штамповку, закалку и заточку.
– Та-ак. С водозабором придётся погодить. Прокуй соберёт нашу турбину с бабой и накуёт чего надобно.
