- Мы были друзьями с первого курса, а потом он уехал и даже не попрощался. Порвал со всеми… И все эти слова, которые он говорил… я до сих пор их помню. - Дима уткнулся носом в грудь Александра. – Я не простил его, Саша… Я не могу его простить! Он умер… а я всё ещё не могу. И больше ничего нет, даже сожаления.
- Не прощай, - Александр гладил Диму по голове и вёл к машине. – Постепенно ты просто обо всём забудешь. Появится что-то другое, а старое уйдёт само собой.
- Уже появилось… ты появился.
- Значит, скоро всё плохое пройдёт и останется только хорошее.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Часть 13.Свои люди.
Дима протянул сумку Александру.
- Ключ там, найди, пожалуйста, - стоять удаётся с трудом. Опьянённое алкоголем тело протестует, оно хочет спать, или хотя бы опереться обо что-нибудь. Дима подаётся на Александра, прижимается к его плечу и закрывает глаза. Голову кружит, но от этого не весело, совсем не весело. Внутри пусто и мрачно, хочется вычеркнуть этот разговор с Викой из реальности, так - хоба! - и вырезал часть киноплёнки, а лучше вообще все части, что были связаны с Витей. А какая от них польза теперь? Только тянет и ноет.
- Я не могу быть с тобой наравне, поэтому я не буду с тобой вообще.
Тогда впервые, после двух месяцев напряжённой холодной войны, Витя заговорил откровенно.
- Если тебе нужна моя помощь…
- Да пошёл ты со своей помощью. Я не хочу быть тебе обязанным, я вообще не хочу быть кому-либо обязанным, а в первую очередь тебе. Нас все сравнивают и сочувствуют, мне сочувствуют, - Витя болезненно поморщился и громко засмеялся, а потом смех резко оборвался. - Я сам всего добьюсь. И не смотри на меня как смертельно больного! Талант – это ещё не всё, что нужно художнику.
- А что ещё нужно? – Дима подавил в себе чувство жалости. Наступил на горло и сдержался, быть может, зря, быть может, именно тогда, в тот переломный момент, Вите нужно было врезать по первое число, а не разговаривать умные разговоры. Но Дима молчал, где-то на уровне чувств и интуиции понимая, что останавливать Витю бесполезно. Он ослеплен.
- Нужен характер, сейчас всё покупается и продаётся, вопрос только в цене. А талант - это полная туфта, всему можно научиться.
- Ты считаешь, что я бесхарактерный? – Дима сжал плечи пальцами, с силой, до синяков. Никогда прежде ему не было так обидно. И дело было не в словах, а в том, что эти слова говорил близкий человек. Как Дима позволил себе допустить его так близко, так глубоко?
- А нет, что ли? Привык за мамой, да за папой… весь в шоколаде, - художественная школа, репетиторы. Если бы у меня были родители, я бы тоже мог раздавать советы налево и направо и разглагольствовать о таланте и вдохновении.
Дима закусил губу, исподлобья глядя на расхаживающего по комнате Витю. Всему есть предел, любому терпению, любой симпатии. Витя зарывался, и с каждым обвинением всё глубже и глубже.
- Ты мне завидуешь, - сухо оборвал нервный поток обвинений Дима. – И дело не в папе, которого я, кстати, не видел с пяти лет, и не в маме, а в том, что я художник, а ты - нет. И пока ты будешь гнуть из себя непризнанного гения, ты ни черта не добьёшься! Смирись, Витя, и займись тем, что тебе подходит. Пока не поздно…
Дима распахнул шкаф и, взяв свою куртку, вышел из комнаты, не глядя на Витю. Они собирались сходить с Викой в кино. А потом было неожиданное отчисление.
Александр усадил Диму на кровать и стал осторожно расшнуровывать завязки на боку. Пальцы ловко поддевали кожаные шнурочки и те с глухим шорохом выскальзывали из тонкой ткани, обнажая разгорячённую кожу. Мягкие ласковые прикосновения успокаивали, усыпляли. Александр гладил Диму по бокам, медленно стягивал блузку.
- Что бы я без тебя делал? – выдохнул Дима, чувствуя растекающееся по телу тепло, и нежность сжимала сердце, не оставляя места для тоски. – Почему я не встретил тебя раньше?..
Александр спустился ниже, стал расстёгивать юбку. Горячее ровное дыхание тревожило кожу на животе, и в паху сладко пульсировало. Это было настолько приятно, как сокровенный разговор и большего не хотелось, хотелось плыть и плыть в матовой дымке и ни о чём не думать.
- Потому что меня здесь не было, - Александр коснулся живота кончиком носа и поцеловал, снимая юбку и откидывая её на стул. Дима плавно опустился на кровать и закрыл глаза.
- А где ты был? – прошептал он и глубоко вздохнул. Александр гладил его ноги, от ступней скользил вверх по икрам к коленям, целовал. Внутри всё плавилось, теряло форму, смешивалось, превращаясь в одно целое. Дима уже не мог чётко определить, где его тело, а где руки и губы Александра, словно он сам ласкал себя, и одновременно его не было вообще.
- Искал тебя.
Дима отодвинулся от края кровати, потянул Александра за собой.
- Полежи со мной.
Александр снял свитер, джинсы и лёг на кровать. Он излучал покой, тот самый, перед которым не властно время, тот самый, которым наполнено раннее утро поздней осенью: звенящая свежесть и бессмысленность любых стремлений – зима придёт в своё время, но она тоже прекрасна.
Дима придвинулся ближе и обнял за пояс.
