- Марк мне не друг, - сухо ответил Александр, отчего внутри Димы всё в мгновение ока покрылось ледяной коркой. Вот блин… испортил. Напряжённые пальцы побарабанили по рулю и Дима невольно вздрогнул, услышав в голосе сдержанную усмешку. – А я всё думал, что с тобой случилось, может быть, заболел или опять кто-нибудь позвонил и сообщил плохую новость. А ты в своём репертуаре, моя прелесть.
Александр говорил и смотрел строго, как профессор смотрит с кафедры на нерадивых студентов, прогулявших крайне важную пару - «Как же вы дальше будете жить, если вам так трудно собраться и прийти, чтобы забрать то, что принадлежит вам?!»
- Он отзывался о тебе очень хорошо, - смутившись, промямлил Дима. – У меня сложилось такое впечатление, что вы близко общаетесь до сих пор.
- А ещё он говорит журналистам, что упал с луны, – Александр слегка улыбнулся так, словно Диме пять лет, и он спрашивает у папы с мамой, почему травка не растёт корнями вверх.
Дима тяжело вздохнул и запустил руки в волосы, откинул чёлку назад и хлопнул раскрытыми ладонями по бёдрам, мысленно давая себе пинка для скорости.
- Ты же мне ничего никогда не рассказываешь, - Дима глянул на Александра и отвернулся к окну, зная, что при всем своём внимании к дороге, тот слушает. – Собираю какие-то сплетни, слухи, обрывки разговоров… ну и сам додумываю остальное.
- Если тебе что-то нужно узнать, спроси у первоисточника.
Дима хмыкнул и взмахнул рукой.
- Я не могу тебя постоянно спрашивать.
- Почему? Я готов ответить на любой интересующий тебя вопрос, – искренне удивился Александр и картинно выгнул одну бровь. Тоже, что ли, актер умирает?
Дима сполз по сидению чуть ли не на пол и опять прикусил ноготь. Ну что он мог ответить? Только правду и ничего кроме правды.
- Я тебя боюсь, - сказал Дима и почувствовал, как по шее вверх стал подниматься жар, он заливал щёки, и становилось тяжело дышать, сердце громко бухало в висках. Да, это был самый настоящий страх, неконтролируемый и такой привычный. Ничто не вызывало его, кроме Александра. – Вот сейчас, когда говорю, что боюсь тебя, ужасно боюсь тебя!
- Ты боишься того, что я могу тебе сделать или сказать в ответ?
- Нет, - Дима замотал головой и с шумом выдохнул скопившийся в лёгких воздух. Раз уж начал говорить, то нужно высказать всё, а то вдруг такого случая больше не представится. – Я не знаю, чего боюсь, но не действий, это точно… Я давно уже думаю об этом, анализирую, и мне кажется, что дело в том, что я никак не могу понять тебя, твои мотивы, твоё поведение… я не могу угадать твою реакцию на те или иные слова.
- Как ты можешь это угадать, если ты – не я? Я тебе уже говорил о разнице наших мотивов. Моё поведение – это отточенный годами ритм, а насчёт понимания… мне кажется, что это придёт со временем. Мы знакомы чуть больше месяца, не мудрено, что ты ещё не привык ко мне.
Дима так и замер, закусив палец. Сколько знакомы?..
- Месяц… – повторил он, сам не веря тому, что слышит. А потом набрал в грудь воздуха и громко рассмеялся, снимая напряжение. – Зашибись! И правда. А я думал, что сто лет, не меньше... Мне кажется, что я знаю тебя давным-давно.
- А ты говоришь, что не знаешь, - Александр открыто улыбнулся, и солнечные лучики скользнули по кромке его ровных зубов. Сейчас, в данную конкретную минуту, Дима его не боялся, не волновался и мог спрашивать то, что его интересовало. Александр – человек, от которого требуется только лишь одобрение и готовность выслушать. Он всех слушает, мелькнуло в голове Димы, но о себе не говорит, потому что не спрашивают. А ларчик просто открывался! Ещё бы применить теорию на практике, и будет вообще отлично.
- Ты долго был с Марком? – взгляд заметался по убегающей под колёса дороге. Справа их «Тойоту» грузно обходил джип, явно предлагая помериться «силой», как принято в бане. Александр пропустил его и бровью не повёл на провокацию.
- Два года у нас были близкие отношения, а потом, как ты любишь выражаться, хрень какая-то.
- Вы расстались?
Александр улыбнулся, и вокруг его глаз чётко проступили морщинки.
- Мы и не сходились, - спокойно ответил он и, дотянувшись до приборной панели, включил музыку – ноктюрн Шопена. А в классике определённо что-то есть, подумал Дима, чувствуя, что настроение неуклонно повышается. - У меня была семья, у него какие-то поклонники-фанаты-модели, хоровод желающих подержать свечку. Вначале было весело, потом затянулось.
- А любовь?.. была? Ну там всякая романтика, серенады, цветы, конфеты… или вы так… потрахались и разбежались?
Александр коротко рассмеялся. Дима тоже улыбнулся в ответ, откровенность – это как наркотик. Один раз попробовал и хочется ещё и ещё, глубже и больше, пока не коснёшься дна, если конечно, сил и терпения хватит, чтобы достать.
- У тебя кардинальные взгляды: или плохо, или хорошо; или любовь, или нелюбовь. Есть и промежуточные состояния, то же влечение, например, тяга, зависимость, фанатизм, любопытство, элементарная привычка.
