Понять — это значит суметь раскрыть истинный смысл. Невозможно принять тот или иной поступок, не поняв его причину. Поверить — это значит открыть свою душу, довериться. Без доверия невозможно жить и чувствовать. Простить — это значит суметь забыть боль и обиду, найти в себе силы жить дальше, верить и понимать других. Понять — поверить — простить. Три составляющие любви. Чтобы любовь жила, нужно научиться понимать любимого, верить ему и находить в себе силы прощать. В судьбе Стаса и Эли все могло бы сложиться по-иному. Но взаимная обида, гордость и чужое вмешательство не позволили им быть вместе. Через много лет им все же предоставляется возможность все исправить. Хватит ли им сил, чтобы понять друг друга, поверить, а главное — простить.
Март 2003 г.
Восточные танцы были самой большой ее страстью. Казалось, ничто другое не приносило такого непередаваемого чувства эйфории, свободы, счастья. И осознания того, что ты прекрасна и словно бабочка паришь над землей.
Эвелина шла домой после очередного занятия, уставшая, но воодушевленная. В кармане ее куртки раздался звонок телефона. Достав телефон и быстро взглянув на экран, Эля поспешила ответить.
— Да, мамуль, я уже почти добежала.
— Давай побыстрее, отец хочет с тобой поговорить о поступлении в институт, — донесся слегка недовольный голос матери.
Мама — Кристина Валерьевна Колчина — всегда была против ее увлечений танцами: говорила, что это занятие несерьезное, а самое главное — уж никак не может стать профессией. И следовательно, было бесполезной тратой времени и денег. А отец и подавно был против — что это за профессия — задницей крутить в полуголом виде. Родители хотели видеть своих детей (Элю и ее брата Ромку) как минимум продолжателями своего бизнеса (отец Эли — Виктор Сергеевич Колчин — был владельцем крупной строительной компании, а также владельцем сети салонов красоты и косметических магазинов, которыми владел вместе с женой).
В бизнесе отец был жестким, порой даже жестоким. Он всегда повторял, что только сильнейшие добиваются успеха, а среднего результата просто не признавал. Виктор жил по принципу "все или ничего". Его диктаторские замашки распространялись также и на членов семьи: все действия должны быть если не согласованы с ним, то хотя бы доведены до его сведения.
Кристина редко перечила мужу — его слово было всегда решающим. Если кто-либо из детей обращался к ней с просьбой, она тут же отправляла их к отцу. Для посторонних она всегда была уверенной, самодостаточной женщиной, управляющей своим бизнесом легко и непринужденно. Но только близкие знали, что за этой маской кроется неуверенная женщина, полностью попавшая в зависимость от своего мужа. Сколько себя Эля помнила, мать всегда все делала с оглядкой на отца. Иногда даже казалось, что дети для нее были неинтересны — все в семье делалось во благо и удовольствие отца. В то время как он сам воспринимал все это как должное. Сам же Виктор никогда не уделял должного внимания жене непосредственно как женщине.
Эля знала, что своим целеустремленным характером она обязана отцу.
Стычки с отцом по малейшим разногласия в каком-либо вопросе стали для Эли привычными. Вот и сейчас она знала, что предстоящий разговор не принесет ничего хорошего. Опять будет спор, опять отец будет прав, а ее мнение его не интересует.
— Завтра нам с тобой нужно будет подъехать в одно место, — сразу без ненужных отступлений начал отец.
— Далеко? — спросила Эля.
— Поедем документы подавать в один институт, я договорился.
— Но пап, какие документы — еще март.
— Это моя забота.
— А куда поступать? — недоуменно спросила Эля.
— На финансово-экономический, — нехотя буркнул отец, взяв в руки свои документы и давая тем самым понять, что разговор окончен.
— Пап, я не хочу на экономический, — тихо сказала Эля.
— Так надо. Куда ты потом устроишься? Думаешь, твои танцульки тебя прокормят? — начал закипать отец. — Только и знаешь, что жопой крутить…
— Я не это имела в виду…
— А что? Тебе о будущем нужно думать. Получишь образование, я тебе уже должность определил — будешь работать у меня, так сказать, семейный бизнес укреплять.
Эля представила себе будущую жизнь, полностью находящуюся под контролем отца. Профессию и место работы он ей уже выбрал. Она должна поддерживать имидж отца и тешить его самолюбие. Наверно придет время, когда он ей и мужа выберет, руководствуясь личной выгодой. Эля разозлилась при мысли о такой жизни.
— Пап, я не хочу быть экономистом…
Но отец ее не слушал.
— Что значит не хочешь. Ты же Колчина — твоя обязанность работать на фамилию.
Эля закатила глаза: все в точности так, как она и думала. Но собственное независимое будущее было для нее важнее всего.
— Пап, я просто хотела сказать, что хотела поступать на факультет иностранных языков, я столько лет учила английский и итальянский не просто так. Мне это ближе. А экономика мне не дается.
Отец оторвался, наконец, от своих документов, отложив их на край стола, и внимательно посмотрел на дочь. Молчание стало затягиваться, и Эле хотелось уже куда-нибудь провалиться, лишь бы не стоять под тяжелым пристальным взглядом отца. Это был не первый случай, когда она шла наперекор решению отца, но то были поступки, не связанные с его бизнесом. Сейчас ситуация была в корне иной — затрагивались интересы бизнеса и имиджа отца как крупного бизнесмена. Для такого человека был самим собой разумеющимся факт преемственности в бизнесе. Отец не потерпит от нее непослушания.
Эля начала уже судорожно что-то придумывать в свое оправдание, когда отец откинулся на спинку кресла и улыбнулся уголком губ.
— иностранные языки, говоришь. Думаю, это тоже нам пригодится. Нужно будет выходить на международный уровень. Это точно принесет определенный доход. Хорошо, на этот раз согласен с тобой. Так куда ты там собралась поступать?
