Они оба понимали, что этот разговор одинаково важен и сложен для обоих, и поэтому долго обдумывали, с чего начать.
— Знаешь, — начал первым Стас, — мне все не дает покоя вопрос: что же все-таки случилось тогда, когда мы увиделись во дворце спорта, почему ты убежала?
Эля медлила с ответом, виновато опустив голову.
— Я испугалась. Сама до сих пор не понимаю, почему. — Она тяжело вздохнула. — Не знала, как быть, что говорить, как ты все воспримешь… Я ведь в то время думала, что ты сам уехал…
— Бросил тебя? — озвучил Стас невысказанное Элей.
— Да, — виновато прошептала она. — Я ведь ничего не знала. Впервые услышала, как все было, от твоего отца. А тогда… Я когда тебя увидела, все разом нахлынуло: любовь, боль, обида, одиночество. Не смогла я просто в тот день посмотреть в твои глаза… Прости меня за это…
Стас заметил, как Эля украдкой вытирает ладонью слезы, и прижал ее к себе.
— Не плачь, родная.
Он нежно укачивал ее в своих объятиях, аккуратно растирая ее подрагивающие плечи.
— Я так виновата, — еле слышно прошептали ее губы на выдохе, однако Стас все услышал.
— Не говори так, — мягко произнес он, — я тебя ни в чем не виню. Просто пытаюсь понять, что же с нами происходило, что же привело к таким событиям. Хотя в какой-то степени твои страхи только все усложнили.
Они сидели некоторое время в молчании: Стас задумчиво прислонившись подбородком к Элиной макушке и устремив печальный взгляд на огонь в камине, а Эля уткнувшись лицом в его плечо и закрыв глаза, чтобы ненароком не расплакаться.
— Почему ты не рассказала мне все тогда, когда узнала, что Настя моя сестра?
Не поворачивая лица, все так же пряча его в плечо любимого, Эля ответила:
— Боялась, что ты не поймешь. Ты столько боли перенес из-за моей семьи… Меня… Что я просто боялась, что ты меня отвергнешь или захочешь отомстить, забрав Анюту.
— Глупенькая ты моя, — Эля сначала почувствовала тяжкое дыхание у своего виска, а затем горячие губы Стаса легко поцеловали ее в затылок, — я же не какой-нибудь зверь, чтобы мстить, не разобравшись во всем. Чтобы судить, нужно всегда выслушать обе стороны — так у вас, юристов, ведь говорят? Ты боялась, только видишь, к чему это все привело… — Стас на минуту задумался, а потом продолжил. — Все же именно в этой ситуации у меня больше вопросов к родителям и Насте: почему ОНИ молчали?
— Это я их попросила не говорить тебе, все тянула сама с решением встретиться с тобой…
Стас покачал отрицательно головой.
— Нет, Эль, они все видели со стороны, все знали… Отец, по крайней мере, точно… И ничего не сказали. Ну да Бог им теперь судья, что толку сейчас устраивать им взбучку — все равно прошлого не исправишь.
— Мне жаль, что из-за меня ты теперь обижаешься на свою семью…
— Эль, ты тут ни при чем, — тут же прервал ее Стас. — Они все взрослые люди и отдавали себе отчет, к чему могло привести это молчание. Тем более, что они прекрасно знают мой характер, знают, что я терпеть не могу, когда от меня что-то скрывают… Ладно, не хочу больше обращаться к этой теме. Ты мне лучше расскажи, где ты пропадала все эти полгода? Я думал, что с ума сойду, не зная, где ты и все ли у тебя хорошо. Ты знаешь, а я ведь даже бросился за тобой в тот городок в Нижегородской области, но опоздал… Не застал уже…
— Я прочитала это в твоем письме. Как ты смог найти меня?
— Когда ты позвонила своему отцу, он сумел выследить твое место нахождения и позвонил мне. Я не стал ждать и сразу же поехал. Господи, — Стас устало потер переносицу, запрокинув голову назад, — я до сих пор помню, как тревожно мне тогда было: пытался постоянно дозвониться по номеру, с которого ты звонила, но в ответ тишина. А когда приехал, то тебя уже не было — ты уехала на каких-то пару часов раньше…
Эля почувствовала, как ее сначала бросило в жар, а затем сразу же в холод: ее чувства не обманули — в тот вечер это был Стас, это он пытался дозвониться до нее. И если бы не ее нерешительность, то она ответила бы на тот звонок. А Стас… Забыв про свою обиду, гордость — он просто поехал к ней. Господи, какая же она дура! Вот так просто решить все сгоряча, не думая ни о ком, а только о себе. Она в который раз все испортила своими порывистыми решениями, глупым поспешным бегством. Эля сдавленно простонала и закрыла лицо руками. Ей нужно научиться уже, в конце концов, не сбегать от трудностей, а смело смотреть им в глаза.
— Ведь я же чувствовала, что это ты звонил, — прошептала она. — Но долго сомневалась… И не успела ответить. Я не думала, что ты вот так все бросишь и поедешь ко мне…
— И все-таки, куда же ты уехала так надолго? — Эля почувствовала, как Стас успокаивающим жестом погладил ее плечи и руки.
— После разговора с матерью я поехала в студию танца. Наша руководительница предложила мне помочь ей в организации открытия ее студии танцев в Рязани, так как сама она не могла уехать туда из-за больной матери. Собственно, все это время я была там — оставалась до тех пор, пока дочь руководительницы не сменила меня.
— А в Нижегородской области что ты делала?