— Валь, а что с мадам Колчиной? Ее допросили уже?
— Она молчит. По пятьдесят первой статье…
— Что? — не понял Стас.
— Ну статья 51 Конституции: «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников».
— Да уж… Весело…
Воцарилось тягостное молчание.
— Валь, найди мне ее, — наконец, выдавил из себя Стас с болью в голосе. — Я тебя очень прошу…
— Стас, ты ж знаешь: ради тебя я все переверну. Найдем мы твою дочь, обещаю, что найдем. Просто пока поиски затягиваются. Кстати, ты Эле рассказал уже?
— Нет, не хочу ее тревожить лишний раз.
— Ну и правильно. Пока ей лучше не знать. Ты меня извини за плохие новости, но ты сам ведь просил держать тебя в курсе всех событий.
— Да, да, — уже невпопад ответил Стас, полностью погрузившись в свои мысли.
Закончив разговор, он еще долго сидел в своем кабинете. Позвонили с работы уточнить нюансы контракта, и Стас сорвался — впервые в жизни сорвался на ни в чем не повинного человека. Ругался, хоть и понимал, что по делу, но все же в любой ситуации он старался сохранять спокойствие. На своей памяти он срывался лишь несколько раз: когда узнал от Светы Тихоновой об Эле и Ане и приехал в Москву, чтобы убедиться в этом, а второй раз — когда узнал, что Аня жива, и получил подтверждение от этого доктора. Но все эти причины были личными — настолько глубоко личными, что буквально разъедали горечью все внутри, обжигая, не давая продохнуть.
И что же теперь делать? Сколько еще времени потребуется, чтобы разыскать малышку? И как не сойти с ума от неопределенности и тревоги.
От всего этого роя чувств и мыслей стало совсем уж тяжко. Казалось, будто небо над головой затянули беспросветные тучи. Но в его жизни есть свое солнышко — его Эля. И Стас знал, что как бы тяжело ему ни было, она одна есть смысл его жизни и ради нее стоит справляться со всеми трудностями. Он встал и тихо направился в гостиную, где Эля смотрела телевизор. Остановился в дверях и невольно залюбовался ею: вот она сидит, укутавшись в свою кофту, подогнув под себя ноги, и смотрит любимый фильм, а рядом лежит фотоаппарат — видимо, вспоминала прошедший отдых. Немного уставшая, чуть растрепанная, но такая домашняя, любимая и родная. Стас осторожно подошел к дивану и опустился на пол перед Элей.
— Что делаешь? — спросил он.
— Да ничего. Фильм смотрю, фотографии разглядываю. Ты уже закончил?
— Да. — Стас взял ее ладони в свои руки и посмотрел на ее лицо.
— Снова проблемы на работе? Ты так ругался…
Стасу невольно стало стыдно.
— Прости милая, немного сорвался. — Он еще некоторое время смотрел в ее глаза, а потом обреченно опустил голову на ее колени, обнимая и привлекая ближе к себе за талию. Мысленно прося прощение за то, что не в силах скорее найти Анечку.
Эля, ничего не говоря, дотронулась до его головы рукой, нежно проведя по коротко подстриженным волосам, поглаживая и успокаивая мужа. А потом и вовсе склонилась к нему и поцеловала в затылок, не прекращая гладить, и Стасу отчего-то вспомнилась, как мама — его родная мама — так же жалела и успокаивала его, когда он сильно ударялся и плакал. Он еще сильнее вжался лицом в ее колени и теснее привлек к себе, упиваясь ее близостью как величайшим благом Вселенной.
Три недели спустя.
Эля заехала навестить бабушку после работы, так как та в связи с ухудшившейся погодой плохо себя чувствовала. Привезла продукты, необходимые лекарства и теперь мирно пила с ней чай на кухне.
— Ты не боишься домой поздно ехать? — удивилась София Владимировна, посмотрев на часы, которые показывали уже почти девять вечера.
— Бабуль, не переживай, за мной Стас заедет. Он уже звонил, сказал, что стоит в пробке.
— Очень хорошо, а то одну я тебя не отпущу. Времена сейчас вон какие страшные.
Эля улыбнулась и похлопала бабушку по ладошке.
— Хорошо, бабуль, не переживай.
— Эль, а у вас со Стасом все в порядке? — столь неожиданный вопрос застал Элю врасплох.
— Все в порядке, — с долей удивления ответила она, — а почему ты спрашиваешь?
— Ну я же вижу, что ты чем-то озабочена, сидишь о чем-то думаешь. Только не говори, что вы со Стасом успели уже поругаться.
— Ну что ты, бабуль, конечно же нет, — поспешила успокоить ее Эля, — все у нас в порядке. Просто очень много работы, вот я порой и задумываюсь об этом.
София Владимировна покачала головой:
— Запомни, девочка моя, одну вещь: работа должна оставаться в стенах офиса после окончания рабочего дня. Ты женщина и твоя главная забота — это семья. Мужчины мало занимаются домашним бытом, поэтому им простительно, а вот нам нужно поберечь себя. Это сейчас ты еще можешь разрываться между работой и мужем. А когда детишки у вас появятся, думаешь, будет так же легко?
Эля печально опустила голову вниз, уныло помешивая ложечкой остывающий чай. Пару раз судорожно вздохнула, а потом изможденно закрыла глаза руками. Слезы подкатывали к глазам, но плакать перед бабушкой не хотелось. Вот только остановить себя она уже не могла, и вот уже первая горькая слезинка одиноко скатилась по щеке, остановившись около скулы, а за ней вторая, третья…