– Если только она оставит свои разговоры о духовности русского народа и о специальной роли его. Если же они будут замыкаться в национальном самолюбовании и искать особого подхода к себе, думать, что булки растут на деревьях, думаю, русские ничего не сумеют сделать. Они так собою любуются! Они ведь потому до сих пор восхищаются своим балетом, своим классическим балетом, своей литературой, что не в состоянии ничего нового сделать. Или вот поляки… Польский опыт, польский опыт. А что они сделали? Ничего.
Живут себе, картошку копают. Я за ними не знаю никакого таланта. Что они, ракеты начали делать? (Хихикает).
– Если исходить из вашего взгляда на Россию, создается весьма безрадостная картина…
– Да, конечно. А она не может быть радостной.
– Но все-таки хотелось бы, чтобы этот многострадальный народ…
– Этот многострадальный народ страдает по собственной вине. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил. (Смеется необыкновенно радостно).
– Конечно. Вместо того, чтобы с тремя классами образования изобретать водородную бомбу.
– Какова ваша ниша в российской жизни?
– Нету никакой ниши.
– Вы сейчас живете здесь. Каково отношение к России?
– Интерес не больше, чем к Бразилии. Россия должна расстаться с образом великой державы. Если же она будет надувать щеки и изображать Верхнюю Вольту с ракетами, это будет смешно, и рано или поздно она лопнет.
– Мировое хозяйство развивалось без СССР, и оно самодостаточно. В нем достаточно ресурсов, все есть. И теперь, когда появилась Россия, – она никому не нужна. В мировом хозяйстве нет для нее места. Не нужен ее алюминий. Ее нефть. Ее лес. Она только мешает, цены обваливает своим демпингом. Поэтому, я думаю, ее участь печальна.
…Альфред Кох – типичный представитель «молодых реформаторов». Судя по открытым уголовным делам, работал не без пользы для себя. Его никогда не волновала ни Россия, ни ее народ. Правда, и он сам никому не нужен. Посидел в США, поиздержался, и опять в «никчемную» Россию на заработки. Его поведение понятно. Непонятно поведение российских властей. И вывод может быть только один: она сама действует вовсе не в интересах России. А мы подозреваем это уже давно.
К руководству Госкомитетом по имуществу Кох пришел при следующих обстоятельствах. До него эту должность занимал В.П. Полеванов, как оказалось впоследствии, нормальный и честный человек, который был просто потрясен тем, что там творилось. Автогигант ЗИЛ был продан за 4 млн. долларов, в 250 раз дешевле аудиторской его оценки. Красноярский алюминиевый завод продали братьям Черным в 300 раз дешевле стоимости. Полеванов написал «наверх» докладную записку с сотнями подобных фактов, и был мгновенно уволен, а на его место назначили человека, который не позволил бы себе такого. Им и оказался Кох.
По его откровениям можно судить о моральном уровне «молодых реформаторов». Будучи вице-премьером страны, судьбу которой он во многом определял, он, оказывается, считал, что занимается бессмысленной работой, но при этом и не думал с нее уходить. Зачем же в таком случае он пошел во власть? Ясно, зачем. Чтобы заняться мародерством.
Кох исходит из абстрактно правильной рыночной позиции, согласно которой вещь стоит столько, сколько за нее могут заплатить на рынке. Но рынок ли это, когда между покупателями и продавцом имел место предварительный сговор и о цене, и о том, кто будет покупателем. Известно, как организовывались (и продолжают организовываться) аукционы в России.
На Западе, если вещь, оцененная экспертами, дающими исходную цену, не находит покупателя, то ее никогда не продадут даже в 2 – 3 раза дешевле стартовой цены. Ее просто снимут с аукциона. И выставят на следующий. Если нет – еще раз отложат. Пока не найдут покупателя.
А в России условия известны только узкой группе лиц. «Продавцы» сразу предлагают цену, в сотни раз ниже стартовой цены, а покупатели приглашены заранее.
В.П. Полеванов был председателем Госкомитета по имуществу всего 70 дней, и его воспоминания об этом периоде очень интересны. Предоставим ему слово.
«Это было в ноябре 94-го. Меня поразило несколько вещей. Во-первых, такое решающее влияние на деятельность Госкомимущества двух центров. Центр приватизации Максима Бойко и центр, который назывался Леонтьевским центром и базировался в Санкт-Петербурге. Эти два центра практически вхожи были во все. Центры эти целиком содержались на деньги американцев. Они писали фактически все мыслимые и немыслимые законы. Участвовали в разработке всех конкурсов. Кроме этого, в учреждении просто работали и имели постоянные пропуска 32 человека: сотрудников американских фирм и русских, просто американцев, которые имели доступ вообще-то в святую святых – в компьютерный центр Госкомимущества.
